Она отличалась от всех тех девушек, которых я знал. Её не интересовали новые тенденции, сезонная мода, телефоны, автомобили и все прочее, на ее взгляд, незначительное…
Добавить в моё избранное
6 мин, 47 сек 5201
Ей не нравились мелодрамы, она любила фильм «Большой Лебовски». До событий в мире ей не было дела, по правде говоря, ей вообще ни до чего не было дела. В обществе таких людей называют — «не от мира сего». Но нет, как-раз-таки она являлась частью этого мира, ибо была свободна от всего надуманного для себя, для мира и для познания. Однажды она накрасила ногти просто так — для интереса, а когда лак облупился, не стала его очищать, как сделали бы другие, так она проходила с облупившимся лаком, пока он сам окончательно не сгинул с ее ногтей. Такая она была — Лиза, любопытная, забавная и в своей простоте бесконечно привлекательная.
Нет причин сомневаться, но и быть окончательно уверенным тоже нельзя, в том, что именно любопытство побудило ее к действиям в ту ночь. Когда она, как впрочем и всегда, осталась одна, а ее родители уехали к друзьям, Лиза в который раз смотрела свой любимый фильм, но скорее не для того чтобы погрузиться в атмосферу, а для того чтобы скоротать время за несколькими коктейлями «Белого русского» до полуночи.
На полночь у нее была запланирована игра, именующаяся как «Полуночная игра». По правилам игры, игрок должен совершить некий ритуал, ничего особенного, так — прелюдия. Ровно в полночь, погасив в помещении свет, нужно впустить не имеющего облика, неведомое человеку — существо. На протяжении нескольких часов игроку необходимо, сохраняя пламя свечи, передвигаться по помещению, дабы не попасться сопернику. На случай крайне безвыходный игрок может очертить себя кругом соли, но ни в коем случае нельзя, чтобы пламя свечи погасло. Погаснет пламя — погаснет жизнь.
В полночь, как и положено, началась игра: Лиза погасила свет, зажгла свечу и стала развлекаться в свойственной ей манере.
Конечно же, она скептически подошла к делу, ей и в голову не могло придти, что игра может оказаться правдивой. Некоторое время Лиза развлекала гостя (а то есть саму себя): пела ему, танцевала с ним, рассказывала шутки и сама же смеялась над ними. Прошло около часа с начала игры, когда отвратительный… нет, мерзкий… нет, невыносимый — да! — когда невыносимый звук грубо прервал медленный танец Лизы и ее партнера. Этот звук сочетал в себе несколько совершенно не сочетаемых звуков — настоящая вакханалия, извращенная и далеко не рассчитанная на то, чтобы удовлетворить даже самый непритязательный слух.
Извинившись перед партнером, Лиза удалилась проверить источник звука. Когда она ступила за пределы комнаты, ее недоумению и растерянности не было предела. Прихожая ее квартиры, хоть и сохранила родную форму, больше ею не являлась: теперь вместо комфортной прихожей помещение представляло собой темнейшее пространство с черными, как уголь, стенами, полом и потолком, там ни осталось ничего из знакомых Лизе предметов интерьера, только черная коробка — и больше ничего. В изумлении вытянув вперед руку со свечей, Лиза принялась тщетно искать знакомые ей детали, но даже клочка бумаги с инициалами, оставленного ею во время совершение ритуала, она не нашла. Сложно сказать, что более в ней преобладало в тот миг — тревога ли, страх ли, недоумение или любопытство. А невыносимый звук, о котором Лиза позабыла на время поисков, тем временем не прекращался и все давил и давил на Лизу, и теперь даже Лиза, равнодушная ко всяческим раздражителям, не могла игнорировать его, поэтому и заткнула уши. Должно быть, в тот самый момент Лиза и поняла, что игра реальна, осознала то, что выхода у нее нет, кроме как принять правила и оберегать пламя свечи.
Время шло, казалось, что вечность, Лиза бесшумно ступала по темному пространству своей некогда бывшей квартиры, пока не оказалась в длинном коридоре, в конце которого оказалась черная стена, возникшая из ниоткуда. Лиза, было, попыталась ее ощупать, может быть, в надежде отыскать проход, но попытка ее не увенчалась успехом — вместо этого, будто невыносимого звука было недостаточно, стена, которую ощупывала Лиза, сдвинулась на нее. Лиза в испуге отпрянула назад. Стена неумолимо надвигалась. Лиза, пятясь, ускорила шаг. Вскоре она уперлась в другую стену, так же возникшую из ниоткуда, как и та, что приближалась к Лизе подобно прессу. Доведенная до предела невыносимым звуком и потерявшая всякую надежду выбраться из ловушки, Лиза, прикрыв настолько сильно, насколько это было возможно, уши, села на пол, зажмурила глаза и умоляюще закричала.
Будто вняв мольбам Лизы, шум прекратился, а в гостиной зазвонил телефон.
Лиза открыла глаза, стена, что надвигалась на нее, исчезла, да и сам коридор тоже, теперь она сидела в гостиной, растерянная и напуганная. Лиза бесшумно поднялась на ноги, прикрывая пламя свечи рукой, она неуверенной поступью двинулась к настырно звонящему телефону, что, вибрируя, скакал по поверхности небольшого столика, на котором находился забытый Лизой пакетик с солью. Столик располагался так, что на него падал бледный, меланхоличный свет луны, попадающий в комнату сквозь окно.
Нет причин сомневаться, но и быть окончательно уверенным тоже нельзя, в том, что именно любопытство побудило ее к действиям в ту ночь. Когда она, как впрочем и всегда, осталась одна, а ее родители уехали к друзьям, Лиза в который раз смотрела свой любимый фильм, но скорее не для того чтобы погрузиться в атмосферу, а для того чтобы скоротать время за несколькими коктейлями «Белого русского» до полуночи.
На полночь у нее была запланирована игра, именующаяся как «Полуночная игра». По правилам игры, игрок должен совершить некий ритуал, ничего особенного, так — прелюдия. Ровно в полночь, погасив в помещении свет, нужно впустить не имеющего облика, неведомое человеку — существо. На протяжении нескольких часов игроку необходимо, сохраняя пламя свечи, передвигаться по помещению, дабы не попасться сопернику. На случай крайне безвыходный игрок может очертить себя кругом соли, но ни в коем случае нельзя, чтобы пламя свечи погасло. Погаснет пламя — погаснет жизнь.
В полночь, как и положено, началась игра: Лиза погасила свет, зажгла свечу и стала развлекаться в свойственной ей манере.
Конечно же, она скептически подошла к делу, ей и в голову не могло придти, что игра может оказаться правдивой. Некоторое время Лиза развлекала гостя (а то есть саму себя): пела ему, танцевала с ним, рассказывала шутки и сама же смеялась над ними. Прошло около часа с начала игры, когда отвратительный… нет, мерзкий… нет, невыносимый — да! — когда невыносимый звук грубо прервал медленный танец Лизы и ее партнера. Этот звук сочетал в себе несколько совершенно не сочетаемых звуков — настоящая вакханалия, извращенная и далеко не рассчитанная на то, чтобы удовлетворить даже самый непритязательный слух.
Извинившись перед партнером, Лиза удалилась проверить источник звука. Когда она ступила за пределы комнаты, ее недоумению и растерянности не было предела. Прихожая ее квартиры, хоть и сохранила родную форму, больше ею не являлась: теперь вместо комфортной прихожей помещение представляло собой темнейшее пространство с черными, как уголь, стенами, полом и потолком, там ни осталось ничего из знакомых Лизе предметов интерьера, только черная коробка — и больше ничего. В изумлении вытянув вперед руку со свечей, Лиза принялась тщетно искать знакомые ей детали, но даже клочка бумаги с инициалами, оставленного ею во время совершение ритуала, она не нашла. Сложно сказать, что более в ней преобладало в тот миг — тревога ли, страх ли, недоумение или любопытство. А невыносимый звук, о котором Лиза позабыла на время поисков, тем временем не прекращался и все давил и давил на Лизу, и теперь даже Лиза, равнодушная ко всяческим раздражителям, не могла игнорировать его, поэтому и заткнула уши. Должно быть, в тот самый момент Лиза и поняла, что игра реальна, осознала то, что выхода у нее нет, кроме как принять правила и оберегать пламя свечи.
Время шло, казалось, что вечность, Лиза бесшумно ступала по темному пространству своей некогда бывшей квартиры, пока не оказалась в длинном коридоре, в конце которого оказалась черная стена, возникшая из ниоткуда. Лиза, было, попыталась ее ощупать, может быть, в надежде отыскать проход, но попытка ее не увенчалась успехом — вместо этого, будто невыносимого звука было недостаточно, стена, которую ощупывала Лиза, сдвинулась на нее. Лиза в испуге отпрянула назад. Стена неумолимо надвигалась. Лиза, пятясь, ускорила шаг. Вскоре она уперлась в другую стену, так же возникшую из ниоткуда, как и та, что приближалась к Лизе подобно прессу. Доведенная до предела невыносимым звуком и потерявшая всякую надежду выбраться из ловушки, Лиза, прикрыв настолько сильно, насколько это было возможно, уши, села на пол, зажмурила глаза и умоляюще закричала.
Будто вняв мольбам Лизы, шум прекратился, а в гостиной зазвонил телефон.
Лиза открыла глаза, стена, что надвигалась на нее, исчезла, да и сам коридор тоже, теперь она сидела в гостиной, растерянная и напуганная. Лиза бесшумно поднялась на ноги, прикрывая пламя свечи рукой, она неуверенной поступью двинулась к настырно звонящему телефону, что, вибрируя, скакал по поверхности небольшого столика, на котором находился забытый Лизой пакетик с солью. Столик располагался так, что на него падал бледный, меланхоличный свет луны, попадающий в комнату сквозь окно.
Страница 1 из 2
