Скользкая мерзость

Перед мысленным взором пронеслась целая вереница отвратительных образов: сбитая машиной, лежащая на земле собака с вываленными наружу внутренностями; перевернувшийся горящий автомобиль, из разбитого лобового стекла которого торчит чернеющий труп маленькой девочки, а языки пламени лижут этот труп, как леденец; женщина в домашнем халате, валяющаяся на полу, в луже собственной крови, а из горла торчит длинный нож.

Это был запах самой смерти.

Осознав это, Энни увидела, как виски темнеет, постепенно превращаясь в какую-то вязкую темно-серую жидкость, блестящую, как масло. Она выглядела скользкой и склизкой, и она шевелилась — в ней будто копошились сотни невидимых червей.

Энни тихо охнула и прижалась спиной к дверце шкафа. Перед глазами вдруг все закружилось.

Словно удовлетворившись произведенным впечатлением, незнакомец кивнул. Он поднял виски и подошел к сидящему за столом и почти что дремлющему старику.

— Держи, друг. Я угощаю.

Энни с ужасом смотрела на то, как бородатый мужчина, явно оживившись, берет стакан, смотрит на него… Нет, нет, разумеется, он не станет пить эту гадость! Ни за что не станет!

Старик выпил серую мерзость залпом и облизнул губы. Он с благоговением посмотрел снизу вверх на незнакомца.

— Спасибо, мистер!

Мужчина в черном кивнул и вернулся к барной стойке. Энни смотрела на него с нескрываемым ужасом.

— Что это такое? Что вы дали этому несчастному? И почему он это выпил, черт побери? Вы что, загипнотизировали его?

Незнакомец рассмеялся. Его смех, в отличие от голоса, звучал крайне неприятно.

— Ну что ты? Разве я похож на… — он поднял руки высоко вверх.

— фокусника?!

Он хлопнул в ладоши, и тут же шкаф позади Энни будто бы ожил. Она обернулась и увидела что бутылки ходят ходуном. Вина всех видов и сортов, пиво, водка, виски, ром — все бурлило, пенилось, меняло свой цвет и консистенцию. Однако пробки не выскакивали из горлышек, бутылки не трескались и не падали с полок. Но Энни все равно вновь ощутила этот мерзкий запах.

Не прошло и минуты, как шкаф оказался заполнен не бутылками с алкоголем, а сосудами с самым настоящим ядом — так, во всяком случае, выглядела эта жидкость.

— Что вы сделали? Что вы натворили?— закричала Энни, всплеснув руками. Ее била дрожь.

— Все пропало! Вы все испортили!

Незнакомец вновь расхохотался.

— Ты действительно так думаешь? Да? Никто не заметит разницы, поверь.

— он опять понизил голос до шепота.

— Отвернись на секунду, а потом посмотри вновь. Ты и сама не заметишь.

Энни сделала, как он велел. Теперь перед ней вновь стоял обычный шкаф, заполненный алкоголем. Вина обрели свой привычный цвет, они не шевелились и не кипели. Но вот запах… Запах Энни все ещё ощущала.

Она посмотрела в странные, изменяющиеся глаза незнакомца.

— Вы ублюдок. Я не буду это продавать. Никому и никогда, понятно?

Он лишь улыбался.

— И долго ты продержишься, Энни? Тебе нужна эта работа, правда? Так что не делай глупостей. Работай, как всегда. Работай… Просто сильно не принюхивайся и не приглядывайся к тому, что наливаешь!

Он в последний раз расхохотался, а затем двинулся прочь. Незнакомец вышел на улицу и растворился в ночной темноте.

Едва это произошло, Энни бросилась к двери и сменила табличку «открыто» на«закрыто».

Затем она посмотрела на старика. Он был жив, с ним все было в порядке… Вот только не до конца.

Запах, тот жуткий запах гниения и плесени, теперь слышался в его дыхании. Он окружал его невидимой черной аурой.

Энни перевела взгляд на шкаф с напитками и на мгновение вновь увидела отвратительную темно-серую мерзость. Живую, шевелящуюся, кипящую и дымящуюся.

Ты не выдержишь, Энни. Он сказал, что не выдержишь, значит так и есть. Потому что он не человек.

Тебе нужны деньги. Тебе нужно на что-то жить. И все равно — если ты уволишься, на твое место придет кто-то другой. Так и будет.

К чему все эти глупости?

Пять дней спустя табличка на двери вновь сменилась на «открыто».