Вы когда-нибудь задумывались об историях, посвящённых вампирам? Не пугаясь ночью под одеялом после просмотра очередного фильма ужасов о Ночном Братстве, а с научной точки зрения? Всё дело в том, что эти существа имеют неприятную привычку пить кровь людей, которые затем превращаются в вампиров, которые в свою очередь, пьют кровь людей, которые пьют кровь людей…
Добавить в моё избранное
6 мин, 28 сек 7895
Любой, кто хоть немного знаком с математикой, поймёт, что такая вещь называется геометрической прогрессией. И если принять как данность, что вампиры существуют — а мы действительно существуем, — то станет ясно, что человечество уже давно рискует вымереть как вид, поскольку все вокруг в одночасье могут стать вампирами, которые тоже вскоре опухнут и загнутся с голоду, ведь кусать станет некого. А вы не задумывались, почему этого не происходит? В природе вообще всё гармонично и сбалансировано, поэтому для предотвращения даже такой странноватой экологической катастрофы у неё оказалась парочка тузов в рукаве. Для всех видов живых существ есть какие-либо факторы, контролирующие и ограничивающие плотность популяции. Вампиры не исключение, но почему-то ни фольклор, ни модные в последнее время фильмы не отображают другую сторону жизни ночного народа.
Как вы, наверное, уже догадались, вампиры не только охотники, но и жертвы. Но не какого-нибудь крутого парня, вроде Блейда — на всех вампиров блейдов не напасёшься, да и не был бы он серьёзным соперником даже для одного-единственного гнезда, не то что для всей популяции разумных хищников, — а соперничающей расы, не очень-то от вампиров отличной. Разница не очень сильная, но заставляющая вас пересмотреть свои взгляды на всяческие там вампирские хроники.
Всё дело в том, что есть существа, которым вампиры необходимы точно так же, как Ночному Братству — люди. Причём для того же самого. Для, так сказать, внутрижелудочного применения. Вот такие гастрономические выверты. В остальном же наши народы почти идентичны, за исключением отсутствия страха солнечного света у поедателей поедателей людей (вот завернул, аж самому понравилось… Раса охотников за вампирами носит имя лимов.
Несмотря на — что естественно, — открытую вражду народов, произошла такая история, что и Шекспир бы обрыдался — ну прямо Ромео и Джульетта! Моя бабушка полюбила моего дедушку, а принадлежали они, как вы, наверное, уже догадались, к враждующим расам. Следующим поколением были метисы, которых из научных побуждений скрестили, а результатом этой истории стало появление на свет близнецов — меня и моего брата Леарда — принадлежащих разным народам, но совершенно неотличимых внешне. Родителей наших на всякий случай умертвили, а к нам прикрепили наблюдателей, которых я до сих пор вычислить не смог. Как обстоят дела у моего брата, я не в курсе — уж больно скрытное он создание.
Нас, конечно же, разделили — и это было справедливо, стоит заметить, потому что иначе мы бы в буквальном смысле перегрызли друг другу глотки, даже не успев повзрослеть.
Я несколько раз видел Леарда, хотя вживую мне с ним разговаривать не доводилось, и, благодаря капризу природы, всегда знал его точное местоположение — недаром говорят, будто близнецы способны чувствовать друг друга на расстоянии. Причём, подозреваю, что он был наделён чем-то подобным. Но в любом случае я не жалуюсь — ведь я охотник, а не жертва.
В последнее время официально я состоял на службе в международной полиции, а Леард был широко известным в узких кругах непревзойдённым убийцей по найму — так нам, помимо помощи наших родных гнёзд, проще было использовать человеческий ресурс: мне — государственные полномочия, ему — поддержку криминальных элементов.
Эта смертельная, но захватывающая игра шла уже чуть больше трёх с половиной веков: Леард охотится на людей, я охочусь на Леарда. Я настолько привык жить в ритме постоянных поисков и переездов, что не сразу понял, что в этот раз мой брат не собирается от меня убегать, а, осознав это, несказанно удивился. Настолько, что сразу же ему позвонил — благодаря прогрессу, последнее время у нас появилась возможность общаться с помощью всемирной сети и мобильных телефонов, хотя с глазу на глаз, как я уже упоминал, мы ещё ни разу не разговаривали.
— Привет, что за фортель ты решил выкинуть на этот раз? — с места в карьер начал я. А чего, спрашивается, тянуть кота за хвост — мы же, в конце концов, братья, а не чужие люди?!
— На месте узнаешь, — лаконично ответил он.
— Лады, увидимся, — в тон ему закруглился я.
— До встречи, враг мой, — короткие гудки. Вот такой разговорчивый у меня братец.
Что ж поделать, придётся встречаться со своим единственным оставшимся в живых родственником. Самое смешное, что при всей специфике наших отношений, мы всё равно по-своему любили друг друга — мы делали друг другу подарки, поздравляли с днём рождения и совершали почти все те милые мелочи, которые так объединяют родственников — за исключением совместных чаепитий, разумеется.
Местечко он выбрал, конечно же, просто загляденье — один из старых замков, в беспорядке разбросанных по Европе и до сих пор не стёртых временем с лица планеты. Это было просто беспорядочное нагромождение башен и башенок, основанное недалеко от местечка с труднопроизносимым названием — но что поделать, как говорится, издержки производства — в Молдове и Румынии всегда так.
Как вы, наверное, уже догадались, вампиры не только охотники, но и жертвы. Но не какого-нибудь крутого парня, вроде Блейда — на всех вампиров блейдов не напасёшься, да и не был бы он серьёзным соперником даже для одного-единственного гнезда, не то что для всей популяции разумных хищников, — а соперничающей расы, не очень-то от вампиров отличной. Разница не очень сильная, но заставляющая вас пересмотреть свои взгляды на всяческие там вампирские хроники.
Всё дело в том, что есть существа, которым вампиры необходимы точно так же, как Ночному Братству — люди. Причём для того же самого. Для, так сказать, внутрижелудочного применения. Вот такие гастрономические выверты. В остальном же наши народы почти идентичны, за исключением отсутствия страха солнечного света у поедателей поедателей людей (вот завернул, аж самому понравилось… Раса охотников за вампирами носит имя лимов.
Несмотря на — что естественно, — открытую вражду народов, произошла такая история, что и Шекспир бы обрыдался — ну прямо Ромео и Джульетта! Моя бабушка полюбила моего дедушку, а принадлежали они, как вы, наверное, уже догадались, к враждующим расам. Следующим поколением были метисы, которых из научных побуждений скрестили, а результатом этой истории стало появление на свет близнецов — меня и моего брата Леарда — принадлежащих разным народам, но совершенно неотличимых внешне. Родителей наших на всякий случай умертвили, а к нам прикрепили наблюдателей, которых я до сих пор вычислить не смог. Как обстоят дела у моего брата, я не в курсе — уж больно скрытное он создание.
Нас, конечно же, разделили — и это было справедливо, стоит заметить, потому что иначе мы бы в буквальном смысле перегрызли друг другу глотки, даже не успев повзрослеть.
Я несколько раз видел Леарда, хотя вживую мне с ним разговаривать не доводилось, и, благодаря капризу природы, всегда знал его точное местоположение — недаром говорят, будто близнецы способны чувствовать друг друга на расстоянии. Причём, подозреваю, что он был наделён чем-то подобным. Но в любом случае я не жалуюсь — ведь я охотник, а не жертва.
В последнее время официально я состоял на службе в международной полиции, а Леард был широко известным в узких кругах непревзойдённым убийцей по найму — так нам, помимо помощи наших родных гнёзд, проще было использовать человеческий ресурс: мне — государственные полномочия, ему — поддержку криминальных элементов.
Эта смертельная, но захватывающая игра шла уже чуть больше трёх с половиной веков: Леард охотится на людей, я охочусь на Леарда. Я настолько привык жить в ритме постоянных поисков и переездов, что не сразу понял, что в этот раз мой брат не собирается от меня убегать, а, осознав это, несказанно удивился. Настолько, что сразу же ему позвонил — благодаря прогрессу, последнее время у нас появилась возможность общаться с помощью всемирной сети и мобильных телефонов, хотя с глазу на глаз, как я уже упоминал, мы ещё ни разу не разговаривали.
— Привет, что за фортель ты решил выкинуть на этот раз? — с места в карьер начал я. А чего, спрашивается, тянуть кота за хвост — мы же, в конце концов, братья, а не чужие люди?!
— На месте узнаешь, — лаконично ответил он.
— Лады, увидимся, — в тон ему закруглился я.
— До встречи, враг мой, — короткие гудки. Вот такой разговорчивый у меня братец.
Что ж поделать, придётся встречаться со своим единственным оставшимся в живых родственником. Самое смешное, что при всей специфике наших отношений, мы всё равно по-своему любили друг друга — мы делали друг другу подарки, поздравляли с днём рождения и совершали почти все те милые мелочи, которые так объединяют родственников — за исключением совместных чаепитий, разумеется.
Местечко он выбрал, конечно же, просто загляденье — один из старых замков, в беспорядке разбросанных по Европе и до сих пор не стёртых временем с лица планеты. Это было просто беспорядочное нагромождение башен и башенок, основанное недалеко от местечка с труднопроизносимым названием — но что поделать, как говорится, издержки производства — в Молдове и Румынии всегда так.
Страница 1 из 2
