— Чья это мечта? — держа что-то матереобразное, прозрачное, и светящееся тусклым матовым светом, прокричал насмешливо тот, у кого не было имени. Он стоял на сцене и держал чью-то мечту кончиками двух пальцев, как будто ему было противно, так что мечта, словно мокрая ткань, свисала к полу, всё грозя выскользнуть из его рук, — я повторяю, чья это мечта?
Добавить в моё избранное
6 мин, 59 сек 15464
Кто-то в зале поднялся со своего места, но так, как будто очень стыдно было признаваться… — Я же знал! Поднимайтесь ко мне сюда, — тот, у кого не было имени поманил этого кого-то к себе пальцем, — желаете получить назад?
— Надеюсь, — робко, глядя в пол, ответил бывший владелец мечты.
— Упаковать? — никак не мог успокоиться тот, кто считал себя безымянным, — или вы её и так унесёте?
Зал наполнился смехом и аплодисментами… Робкий молодой человек совсем замялся, покраснел и на лбу у него выступили капельки пота.
— Ну что Вы, что Вы! Берите так… — со смехом отдал тот, у кого нет имени, скользкую, тёплую материю в руки настоящего владельца, и тот наконец-то получив желаемое, почти бегом кинулся прочь со сцены, споткнулся, на что зал ответил очередным смехом, но ему это уже было не важно… хрупкий, тонкий портрет мечты был нарисован на прозрачной, паутинообразной материи, — как хорошо… как прекрасно… — бормотал себе под нос художник, любуясь своей снова обретённой мечтой… и его уже не интересовало, что там дальше происходит на сцене.
— И так дальше… теперь у нас на списке надежда! Обратите внимание на всю тонкость, как она прелестна и хрупка! Одно неосторожное движение и… — он поднял вазочку над головой, и она как-то необычайно легко выскользнула из его рук. Какая-то девушка в зале нервно вскрикнула, все оглянулись на голос, а на сцене на полу неизвестно откуда появились мягкие подушки, и ваза упала на них, оставаясь неповреждённой.
— Поднимайтесь, покажитесь ка нам, красавица!
Девушка встала, и было видно, что со страхом зашагала к сцене.
— Ну, не бойтесь же Вы, она же целая! — он поднял хрусталь, и подушки в тот же момент исчезли, — иначе Вы бы не вышли, согласитесь!
Когда девушка из темноты зала вышла на свет сцены, зал ахнул, а художник повернулся лицом к свету и не поверил своим глазам, да это же сама мечта его стояла на слегка качающихся ногах! Живая! А в глазах, он даже с этого расстояния видел, играл страх… — Это же… это же… — он не мог произнести других слов, и хотя он только шептал, голос его разливался на весь зал… — Да-да, мой дорогой мечтатель, — тот, у кого не бывает имён, упивался страхом красавицы, изумлением зала и верой художника, — поднимайтесь ка ещё раз к нам! — прогремел голос, — у меня Вам подарок.
Художник медленно, не отрывая взгляда от девушки, так ещё и не получившей свою вазу — надежду назад, стал подниматься по ступеням к сцене.
— Ну поторопитесь же, у меня ещё весь зал в списках! И каждый желает что-то от меня получить! — уже нервно сказал тот, что не хотел имён. А художник, выйдя на свет, остановился у самого края сцены, — ну что ж подойдите поближе, как Вы собираетесь получать подарок?!
Художник подошёл.
— Ну что ж за вашу храбрость! — тот, что и сам не даёт себе имён, достал из кармана небольшую кисточку и протянул её мечтателю, — волшебная, что бы Вы ею не нарисовали, появится на самом деле, прошу. Можете для надёжности опробовать прям здесь.
Уже осмелевший обладатель своей мечты, переполненный ею, улыбаясь громко ответил: — С большим удовольствием! Найдутся холст и краски?
Тот, что не имел имён, указал рукой за спину художника, там уже стояли и мольберт, и холст, а на столике рядом лежали цветные тюбики с красками… — Вот это да! — ахнул зал, а сам художник, как показалось уже привык к таким фокусам, он только посмотрел на девушку — мечту и почувствовал стук её сердца… Она всё ещё боялась, он улыбнулся, а она уже опустила глаза. Холст и краски, что ещё нужно мечтателям — художникам… Он принялся за работу. Твёрдой, уверенной рукой он рисовал ей цветы… хрустальные, как её ваза… живые, как она сама… прозрачные, как капельки слёз… и чистые, самые чистые, как её страх.
А она, стоя на сцене, одинокая ждала чего-то, … может своей вазы-надежды, но не его картинки, и молча тряслась от страха… Три минуты, каких-то три минуты длилась процедура… он опустился на внезапно появившийся стул и коснулся картинки этой новой, волшебной кисточкой. Цветок появился в его руках, что теперь? Надо подарить ей. Он встал и подошёл к ней, она, как в странном неживом кино, смотрела сверху вниз… он протянул ей маленькую хрустальную мечту… она взяла трясущейся рукой, но взяла… Тот, чьё имя никогда не будет записано на бумаге, стоял в тени зала и наблюдал за ней:
— Голубушка! Не пытайтесь спрятать свой страх, лучше… хотя нет, нет не слушайте меня… продолжайте… Она молчала. Слышала своё дыхание, чувствовала сердце в горле и держала хрустальный цветок; зачем? Зачем он вообще ей был нужен… ей бы свою вазу назад получить!
— Ах, вазу Вы желаете назад получить!?
— А зачем же ещё я сейчас стою на этой сцене? — совсем даже бесстрашно ответила мечта и осеклась.
— Вот мы всё и выяснили! Аплодисменты, господа! Ну, ну! — зал разразился шумом, она покраснела, хотела убежать, но осталась.
— Надеюсь, — робко, глядя в пол, ответил бывший владелец мечты.
— Упаковать? — никак не мог успокоиться тот, кто считал себя безымянным, — или вы её и так унесёте?
Зал наполнился смехом и аплодисментами… Робкий молодой человек совсем замялся, покраснел и на лбу у него выступили капельки пота.
— Ну что Вы, что Вы! Берите так… — со смехом отдал тот, у кого нет имени, скользкую, тёплую материю в руки настоящего владельца, и тот наконец-то получив желаемое, почти бегом кинулся прочь со сцены, споткнулся, на что зал ответил очередным смехом, но ему это уже было не важно… хрупкий, тонкий портрет мечты был нарисован на прозрачной, паутинообразной материи, — как хорошо… как прекрасно… — бормотал себе под нос художник, любуясь своей снова обретённой мечтой… и его уже не интересовало, что там дальше происходит на сцене.
— И так дальше… теперь у нас на списке надежда! Обратите внимание на всю тонкость, как она прелестна и хрупка! Одно неосторожное движение и… — он поднял вазочку над головой, и она как-то необычайно легко выскользнула из его рук. Какая-то девушка в зале нервно вскрикнула, все оглянулись на голос, а на сцене на полу неизвестно откуда появились мягкие подушки, и ваза упала на них, оставаясь неповреждённой.
— Поднимайтесь, покажитесь ка нам, красавица!
Девушка встала, и было видно, что со страхом зашагала к сцене.
— Ну, не бойтесь же Вы, она же целая! — он поднял хрусталь, и подушки в тот же момент исчезли, — иначе Вы бы не вышли, согласитесь!
Когда девушка из темноты зала вышла на свет сцены, зал ахнул, а художник повернулся лицом к свету и не поверил своим глазам, да это же сама мечта его стояла на слегка качающихся ногах! Живая! А в глазах, он даже с этого расстояния видел, играл страх… — Это же… это же… — он не мог произнести других слов, и хотя он только шептал, голос его разливался на весь зал… — Да-да, мой дорогой мечтатель, — тот, у кого не бывает имён, упивался страхом красавицы, изумлением зала и верой художника, — поднимайтесь ка ещё раз к нам! — прогремел голос, — у меня Вам подарок.
Художник медленно, не отрывая взгляда от девушки, так ещё и не получившей свою вазу — надежду назад, стал подниматься по ступеням к сцене.
— Ну поторопитесь же, у меня ещё весь зал в списках! И каждый желает что-то от меня получить! — уже нервно сказал тот, что не хотел имён. А художник, выйдя на свет, остановился у самого края сцены, — ну что ж подойдите поближе, как Вы собираетесь получать подарок?!
Художник подошёл.
— Ну что ж за вашу храбрость! — тот, что и сам не даёт себе имён, достал из кармана небольшую кисточку и протянул её мечтателю, — волшебная, что бы Вы ею не нарисовали, появится на самом деле, прошу. Можете для надёжности опробовать прям здесь.
Уже осмелевший обладатель своей мечты, переполненный ею, улыбаясь громко ответил: — С большим удовольствием! Найдутся холст и краски?
Тот, что не имел имён, указал рукой за спину художника, там уже стояли и мольберт, и холст, а на столике рядом лежали цветные тюбики с красками… — Вот это да! — ахнул зал, а сам художник, как показалось уже привык к таким фокусам, он только посмотрел на девушку — мечту и почувствовал стук её сердца… Она всё ещё боялась, он улыбнулся, а она уже опустила глаза. Холст и краски, что ещё нужно мечтателям — художникам… Он принялся за работу. Твёрдой, уверенной рукой он рисовал ей цветы… хрустальные, как её ваза… живые, как она сама… прозрачные, как капельки слёз… и чистые, самые чистые, как её страх.
А она, стоя на сцене, одинокая ждала чего-то, … может своей вазы-надежды, но не его картинки, и молча тряслась от страха… Три минуты, каких-то три минуты длилась процедура… он опустился на внезапно появившийся стул и коснулся картинки этой новой, волшебной кисточкой. Цветок появился в его руках, что теперь? Надо подарить ей. Он встал и подошёл к ней, она, как в странном неживом кино, смотрела сверху вниз… он протянул ей маленькую хрустальную мечту… она взяла трясущейся рукой, но взяла… Тот, чьё имя никогда не будет записано на бумаге, стоял в тени зала и наблюдал за ней:
— Голубушка! Не пытайтесь спрятать свой страх, лучше… хотя нет, нет не слушайте меня… продолжайте… Она молчала. Слышала своё дыхание, чувствовала сердце в горле и держала хрустальный цветок; зачем? Зачем он вообще ей был нужен… ей бы свою вазу назад получить!
— Ах, вазу Вы желаете назад получить!?
— А зачем же ещё я сейчас стою на этой сцене? — совсем даже бесстрашно ответила мечта и осеклась.
— Вот мы всё и выяснили! Аплодисменты, господа! Ну, ну! — зал разразился шумом, она покраснела, хотела убежать, но осталась.
Страница 1 из 2
