— Чья это мечта? — держа что-то матереобразное, прозрачное, и светящееся тусклым матовым светом, прокричал насмешливо тот, у кого не было имени. Он стоял на сцене и держал чью-то мечту кончиками двух пальцев, как будто ему было противно, так что мечта, словно мокрая ткань, свисала к полу, всё грозя выскользнуть из его рук, — я повторяю, чья это мечта?
Добавить в моё избранное
6 мин, 59 сек 15465
Тот, что не ведал мук своего имени, медленно направился к сцене откуда-то из глубины зала, луч света провожал его, зал молчал и все, все до единого слышали стук её всё таки испуганного сердца, — так-так… вазу… да… а что вы готовы отдать за неё? У Вас кроме того, что сейчас с вами, ничего ведь и нет… да… что-то обмен у нас не пойдёт… Она стала оглядывать руки. Нет все кольца слишком дороги памятью, что ли… Одежду? А что, голой оставаться что ли? Решение трудным не было… Она протянула хрусталь:
— Как ВАМ нравиться это?
— И совсем не жаль вам расставаться с Этой штучкой? Да, ну что ж, одно другого стоит, — он щёлкнул пальцами в воздухе, ваза оказалась в её руках, цветок в его… художник доставал из кармана свою паутину-мечту… она почему-то больше не светилась… а она убегала со сцены, мелким дождём, держа свою драгоценность под сердцем, ещё наверно не совсем веря в то, что она получила свою надежду назад… На минуту в зале слышались стуки капель — её шагов, потом всё прекратилось, и тишина, какая была до этого восстановилась, только теперь не слышался стук сердца, её сердца… — Что ж, мой дорогой мечтатель, не думал Я, что так всё обернётся, не знал… — тот, что сам решил быть без имени, прошептал, но услышал каждый в зале, — нужна ли Вам ещё Моя кисть?
— Нет, я думаю, что вершить теперь я буду без неё… — Но не печальтесь же, мой друг, не она Вас ждала, Вы не о ней мечтали!
Художник только молча развешивал свою паутину мечты на мольберте… теперь и в его пальцах она казалась почти грязью.
— Чего стоит Вам моя честность? — спросил мечтатель.
— Честно? Очень многого… я же ведь знаю, когда вы врёте, а когда нет… вот сейчас вы хотите быть честным… я рад. А вы знаете, её… — он указал на паутину, — можно оживить. И тогда она будет такой, как вам хочется, то есть её можно по вашему усмотрению… — он отвернулся от художника и ехидно улыбнулся.
— Нет-нет, что Вы! Зачем же…? — нервные движения художника, волнение зала, ехидная улыбка того, что не ждал названий-имён.
— Ну, это уже по вашему усмотрению, а что вы там начинали-то про честность? Искренне прошу простить меня за то, что посмел ВАС прервать!
— Нельзя ли за мечту теперь что-нибудь получить? Т. е. поменять на что-либо?
— Поздно.
Мечтатель аккуратно сложил тряпочку с рисунком и положил в карман. Со сцены уходил спокойно, новая мечта уже складывалась, сплеталась в его голове. Оставалось её нарисовать… или не стоило?
— Почему же? — отозвался, уже забывший об остальных ждущих в зале душах, — если вы верите, что можно, значит можно. Создавать новую мечту очень хрупкое, но и интересное занятие. Только старайтесь в следующий раз не предавать её из-за очень казалось бы похожей на неё реальности… Художник оторопел… значит только урок жизни?
— Не совсем… видите ли, если человек обманывает человека, то тот обижается… ну что-то похожее происходит и с надеждами, и с мечтами… они обижаются и уходят… а так как им больше некуда идти, они приходят ко мне, а я их возвращаю… вот Вам например, потому что ваша мечта вас простила… а вот её надежда просто смирилась, а вот… хотя это к вам уже не относится.
— А Вы оказывается и Добрым можете быть… — Что!? Да как вы посмели! Прочь, пока я ещё не передумал! — тот, что уже не раз чувствовал грозное приближение момента названия имён, опоздал в этот раз прервать разговор, — значит добрый, — согласился он всё таки, но как-то про себя… — идите, — уже спокойней сказал он, — выход, там же, где вход… да и скажите следующему, что есть уже в зале свободные места, пусть входит… Художник шёл нащупывая мечту в кармане и где-то уже сзади слышался чей-то стук сердца, а тот, что знал человека, давшего ему имя, просто продолжал вести бесконечный возврат, обманутых, растоптанных, ушедших чувств уснувшим людям. Мечта в кармане становилась всё теплее и снова начинала светиться… он тоже простил её исчезновение…
— Как ВАМ нравиться это?
— И совсем не жаль вам расставаться с Этой штучкой? Да, ну что ж, одно другого стоит, — он щёлкнул пальцами в воздухе, ваза оказалась в её руках, цветок в его… художник доставал из кармана свою паутину-мечту… она почему-то больше не светилась… а она убегала со сцены, мелким дождём, держа свою драгоценность под сердцем, ещё наверно не совсем веря в то, что она получила свою надежду назад… На минуту в зале слышались стуки капель — её шагов, потом всё прекратилось, и тишина, какая была до этого восстановилась, только теперь не слышался стук сердца, её сердца… — Что ж, мой дорогой мечтатель, не думал Я, что так всё обернётся, не знал… — тот, что сам решил быть без имени, прошептал, но услышал каждый в зале, — нужна ли Вам ещё Моя кисть?
— Нет, я думаю, что вершить теперь я буду без неё… — Но не печальтесь же, мой друг, не она Вас ждала, Вы не о ней мечтали!
Художник только молча развешивал свою паутину мечты на мольберте… теперь и в его пальцах она казалась почти грязью.
— Чего стоит Вам моя честность? — спросил мечтатель.
— Честно? Очень многого… я же ведь знаю, когда вы врёте, а когда нет… вот сейчас вы хотите быть честным… я рад. А вы знаете, её… — он указал на паутину, — можно оживить. И тогда она будет такой, как вам хочется, то есть её можно по вашему усмотрению… — он отвернулся от художника и ехидно улыбнулся.
— Нет-нет, что Вы! Зачем же…? — нервные движения художника, волнение зала, ехидная улыбка того, что не ждал названий-имён.
— Ну, это уже по вашему усмотрению, а что вы там начинали-то про честность? Искренне прошу простить меня за то, что посмел ВАС прервать!
— Нельзя ли за мечту теперь что-нибудь получить? Т. е. поменять на что-либо?
— Поздно.
Мечтатель аккуратно сложил тряпочку с рисунком и положил в карман. Со сцены уходил спокойно, новая мечта уже складывалась, сплеталась в его голове. Оставалось её нарисовать… или не стоило?
— Почему же? — отозвался, уже забывший об остальных ждущих в зале душах, — если вы верите, что можно, значит можно. Создавать новую мечту очень хрупкое, но и интересное занятие. Только старайтесь в следующий раз не предавать её из-за очень казалось бы похожей на неё реальности… Художник оторопел… значит только урок жизни?
— Не совсем… видите ли, если человек обманывает человека, то тот обижается… ну что-то похожее происходит и с надеждами, и с мечтами… они обижаются и уходят… а так как им больше некуда идти, они приходят ко мне, а я их возвращаю… вот Вам например, потому что ваша мечта вас простила… а вот её надежда просто смирилась, а вот… хотя это к вам уже не относится.
— А Вы оказывается и Добрым можете быть… — Что!? Да как вы посмели! Прочь, пока я ещё не передумал! — тот, что уже не раз чувствовал грозное приближение момента названия имён, опоздал в этот раз прервать разговор, — значит добрый, — согласился он всё таки, но как-то про себя… — идите, — уже спокойней сказал он, — выход, там же, где вход… да и скажите следующему, что есть уже в зале свободные места, пусть входит… Художник шёл нащупывая мечту в кармане и где-то уже сзади слышался чей-то стук сердца, а тот, что знал человека, давшего ему имя, просто продолжал вести бесконечный возврат, обманутых, растоптанных, ушедших чувств уснувшим людям. Мечта в кармане становилась всё теплее и снова начинала светиться… он тоже простил её исчезновение…
Страница 2 из 2
