Армия барона Канцерогена выглядела устрашающе. Сам барон, — трижды герой Жира, безумно крича, вылез на верхушку горы жареного мяса — шкварку…
Добавить в моё избранное
6 мин, 19 сек 9607
Услышав человечью отрыжку, крикнул:
— Брызь!
Спелый мандарин, большой и напружиненный, но в то же время мягкий и пропитанный африканским солнцем, брызнул. По столу начал расползаться чудесный аромат новогоднего цитруса. Витамин ждал. Его надежда и будущая слава, его погоны и вся гордость сейчас сделали ставку на этот аромат.
Рука Человека, сразу после отрыжки потянулась к шкваркам. Король смотрел, боясь пошевелиться. Через секунду аромат ударит в нос Человеку. Ну же… Ну! Кто же закусывает мясом?
Рука как в замедленном просмотре тянулась в направлении Подноса Зла. И слышны уже победные кличи воинов Канцерогена. Некоторые, бросив себя самих друг на друга, принялись танцевать твист.
Вдруг… Рука остановилась не доходя каких-то сантиметров до полчища Жирных шкварок… И пошла обратно! Шкварки остановились, глазам своим не веря.
Но рука не двинулась в сторону Корзины фруктов. Она вышла на исходную позицию, и совершенно необъяснимо застыла! … Вилка! Дальнейшее не укладывалось в стратегические и тактические планы обеих армий. Рука быстро схватила вилку, и полетела в другой конец стола! Что это?
Над столом опять застыла тишина… Куда?
В это же время, выступавшие нейтралитетом на войне Добра со Злом соленые огурцы с помидорами спокойно смотрели телевизор, и даже еще не пришли в себя от выступления Президента.
О«Гурец слыл мирным парнем. Если он в молодости и был на стороне сил добра, то после засолки ему стало совершенно все равно до этих войн. В банке они хорошо сдружились с помидорами, и даже создали независимую республику» Померцы и Огудоры«. Хотелось просто жить. Сейчас должен был начаться концерт по телевизору, и братия соленых разложилась на своей тарелке поудобней, чтобы внимать и радоваться простым человеческим забавам.»
Но мирный покой был злостно нарушен.
— Воздушная тревога! Воздушная тревога! — сработал личный оповещатель О«Гурца.»
Налетевшая вилка застала мирное посоление врасплох! Четырехзубый самолет Человека сделал пикирующий вираж, затем совершил маневр — «Кобру», завис на секунду, как бы выбирая, и в крутом штопоре опустился на территорию соленых.
Это была катастрофа. О«Гурец боли не почувствовал. Он мужественно принял на себя удар, и отдав честь, улетел с захватчиком, где был раскромсан на части… А силы Добра и Зла готовились следующей атаке.»
Под свежие партии диверсантов генерала Алко Голля в боевых стопках, барон Канцерогена направлял в Человека своих лучших, наивреднейших специалистов. Струи прогорклого перекопченного масла летали в сторону дворца Витамина. Фонтаны фруктового сока, жертвуя собой, бросались на амбразуры жировых укреплений сил Зла. Битва продолжалась до утра… В тот день полегло много наших. Война — стремительная и безжалостная нарушила зыбкий баланс сил.
Сначала перевес был у армии барона Канцерогена на быстрых и мощных шкварках. Даже штабной кусок свинины на время попал внутрь Человека. Но, диверсанты сил Зла отряда «Водяра» перестарались, и атаковали вместе с солдатами врага своих. В результате, все до единого, попавшие внутрь были стихийно выброшены обратно.
К утру все поле брани было усеяно останками бойцов сил Добра со Злом. Где-то смешавшись до неузнаваемости и слившись воедино, стонали мандариновые шкварки. Обергруппенфюррер Майонез равномерно распределился вокруг своего разрушенного концлагеря. Постройки практически полностью разворотило. Лицо Человека после долгой осады сил Добра и Зла упало в салатницу и нанесло непоправимый урон сооружению. Искореженные шкварки дымились на столе и на полу в лужах антагонистического блевотного порыва… Силы Добра пострадали меньше, но все равно потери были ужасны. Привлеченные со всего мира наемники — Бананы, Яблоки, даже жители славного Винограда побывали внутри объекта. Теперь они покоились на липкой скатерти. Не доброй и не злой.
Бой был из тех, которые не забыть. Человек не побежден. Он оставался Человеком наполовину добрым, наполовину злым. Но очень уставшим от подобных войн. О чем красноречиво говорило лежащее в салате лицо.
Но сражение будет продолжено. На всех фронтах. … Шкварки уже шкварчат. А мандарины зреют. Их запах перепутать нельзя ни с чем. Как только они расположаться на одном столе — быть войне. И так будет всегда.
— Брызь!
Спелый мандарин, большой и напружиненный, но в то же время мягкий и пропитанный африканским солнцем, брызнул. По столу начал расползаться чудесный аромат новогоднего цитруса. Витамин ждал. Его надежда и будущая слава, его погоны и вся гордость сейчас сделали ставку на этот аромат.
Рука Человека, сразу после отрыжки потянулась к шкваркам. Король смотрел, боясь пошевелиться. Через секунду аромат ударит в нос Человеку. Ну же… Ну! Кто же закусывает мясом?
Рука как в замедленном просмотре тянулась в направлении Подноса Зла. И слышны уже победные кличи воинов Канцерогена. Некоторые, бросив себя самих друг на друга, принялись танцевать твист.
Вдруг… Рука остановилась не доходя каких-то сантиметров до полчища Жирных шкварок… И пошла обратно! Шкварки остановились, глазам своим не веря.
Но рука не двинулась в сторону Корзины фруктов. Она вышла на исходную позицию, и совершенно необъяснимо застыла! … Вилка! Дальнейшее не укладывалось в стратегические и тактические планы обеих армий. Рука быстро схватила вилку, и полетела в другой конец стола! Что это?
Над столом опять застыла тишина… Куда?
В это же время, выступавшие нейтралитетом на войне Добра со Злом соленые огурцы с помидорами спокойно смотрели телевизор, и даже еще не пришли в себя от выступления Президента.
О«Гурец слыл мирным парнем. Если он в молодости и был на стороне сил добра, то после засолки ему стало совершенно все равно до этих войн. В банке они хорошо сдружились с помидорами, и даже создали независимую республику» Померцы и Огудоры«. Хотелось просто жить. Сейчас должен был начаться концерт по телевизору, и братия соленых разложилась на своей тарелке поудобней, чтобы внимать и радоваться простым человеческим забавам.»
Но мирный покой был злостно нарушен.
— Воздушная тревога! Воздушная тревога! — сработал личный оповещатель О«Гурца.»
Налетевшая вилка застала мирное посоление врасплох! Четырехзубый самолет Человека сделал пикирующий вираж, затем совершил маневр — «Кобру», завис на секунду, как бы выбирая, и в крутом штопоре опустился на территорию соленых.
Это была катастрофа. О«Гурец боли не почувствовал. Он мужественно принял на себя удар, и отдав честь, улетел с захватчиком, где был раскромсан на части… А силы Добра и Зла готовились следующей атаке.»
Под свежие партии диверсантов генерала Алко Голля в боевых стопках, барон Канцерогена направлял в Человека своих лучших, наивреднейших специалистов. Струи прогорклого перекопченного масла летали в сторону дворца Витамина. Фонтаны фруктового сока, жертвуя собой, бросались на амбразуры жировых укреплений сил Зла. Битва продолжалась до утра… В тот день полегло много наших. Война — стремительная и безжалостная нарушила зыбкий баланс сил.
Сначала перевес был у армии барона Канцерогена на быстрых и мощных шкварках. Даже штабной кусок свинины на время попал внутрь Человека. Но, диверсанты сил Зла отряда «Водяра» перестарались, и атаковали вместе с солдатами врага своих. В результате, все до единого, попавшие внутрь были стихийно выброшены обратно.
К утру все поле брани было усеяно останками бойцов сил Добра со Злом. Где-то смешавшись до неузнаваемости и слившись воедино, стонали мандариновые шкварки. Обергруппенфюррер Майонез равномерно распределился вокруг своего разрушенного концлагеря. Постройки практически полностью разворотило. Лицо Человека после долгой осады сил Добра и Зла упало в салатницу и нанесло непоправимый урон сооружению. Искореженные шкварки дымились на столе и на полу в лужах антагонистического блевотного порыва… Силы Добра пострадали меньше, но все равно потери были ужасны. Привлеченные со всего мира наемники — Бананы, Яблоки, даже жители славного Винограда побывали внутри объекта. Теперь они покоились на липкой скатерти. Не доброй и не злой.
Бой был из тех, которые не забыть. Человек не побежден. Он оставался Человеком наполовину добрым, наполовину злым. Но очень уставшим от подобных войн. О чем красноречиво говорило лежащее в салате лицо.
Но сражение будет продолжено. На всех фронтах. … Шкварки уже шкварчат. А мандарины зреют. Их запах перепутать нельзя ни с чем. Как только они расположаться на одном столе — быть войне. И так будет всегда.
Страница 2 из 2
