Вечер выдался на удивление холодным. Северный ветер промораживал до костей, а густой туман, покрывший улицы, довершал картину всеобщего уныния. Из-за плохой видимости движение транспорта стало вялотекущим, и вместо обычной получасовой езды Михаил добрался до своей остановки почти на час позже…
Добавить в моё избранное
7 мин, 0 сек 1361
С трудом выбравшись из плена городского транспорта, он с горечью подумал, что там — в этой полуразвалившимся и чадящем автобусе было гораздо теплее, и теперь ему придется выполнить последний марш-бросок к своему дому. А там… о, как же он мечтал сейчас о тёплом душе и чашке горячего кофе. Возможно, сегодня он мог бы позволил себе сто грамм пятизвёздочного. Но всё это будет там — на седьмом этаже, а сейчас он семенил между лужами в этом на голову свалившемся тумане. Проходя мимо одного из соседских домов, его внимание привлёк силуэт человека, то ли присевшего, то ли… — Эй!
Ответа не последовало и Михаил, переборов желание наплевать на свой не вовремя проснувшийся альтруизм, решил проверить — что же это за силуэт.
На углу дома, прислонившись к кирпичной стене пристроенного гаража, сидел старый дворник. Его метла лежала рядом. Там же стояла опустевшая бутылка.
— Ты живой?
Изо рта дворника послышались нечленораздельные звуки.
— Понятно… Как протрезвеешь — улицу домети хоть, а то не понятно за что мы в ЖЭК платим.
Дворник опять попытался что-то сказать.
— Алкаш хренов, — констатировал Михаил и оставив дворника с его проблемами направился в столь желанную тёплую квартиру, где его ждала жена и возможно ещё не совсем остывший ужин.
Откуда же ему было знать, что в тот момент прямо рядом с ним сражался за жизнь пожилой человек. Инсульт практически парализовал его тело. Он мог бы выбраться. Он был уверен, что мог. Не впервой. Только бы этот хмырь позвонил куда-нибудь, кто бы приехал и проверил его. Хоть бы даже тем уродам в погонах. Они бы поняли, что он не пьян — бутылку он всего то и хотел выбросить в урну, но нагнувшись за ней, один из тех нервов, что никак не могут спокойно жить, замкнуло и кувалдой со всего маху боль пронзила всё его тело. Но нет, он даже не обернулся… урод… нет… пожалуйста… я не хочу… так… только не так. Не смотря на парализованное тело, холод он ощущал отчётливо, а может это был иной холод — предсмертный… Нет, нет, что же это с вами, люди… Уже трое соседей прошло мимо него. Он узнал их всех… каждого. Кого по походке, кого по манере перепрыгивать частые лужи. Всех… Дьявол. Как же холодно… Сирены завывали уже больше часа.
— Долбанный город. Хоть бы день без этих гадских серен. Окна что ли пластиковые поставить… — Миш, чего там случилось? — донёслось из кухни.
— Не знаю и знать не хочу!
— Завтракать будешь?
— Нет, спасибо, я на работе перехвачу, а то снова опоздаю.
— Что?
— … Ничего! Я пошёл!
На улице шум от сирен был ещё противней, а хмурое небо и ещё не успевший развеяться утренний туман довершали картину гнетущей атмосферы. Чуть поодаль подъезда на асфальте распластались тёмные пятна, вокруг которых суетилась парочка в форме, как говаривал один знакомый — пиявки на теле народа.
«Ну вас»…, — решил про себя Михаил и повернул в сторону от представителей закона. — Гражданин! Прошу прощение! — Вот же ведь и правда пиявки«, — подумал гражданин, но, сделав на лице глупое удивление, произнёс, — Что? Вы мне?»
— Да, к Вам ещё не заходили наши представители по поводу ночного инцидента.
— Нет, я на седьмом живу, не дошли наверно.
— Тогда, если не возражаете, я задам Вам пару вопросов?
— Если только не долго, а то у меня автобус на работу через пару минут.
— Да, да, понимаю, — ответил страж порядка, нервно роясь в карманах, — а, вот она, вечно ручка застряёт.
— «Лучше бы она в другом месте у тебя застряла», — в который раз про себя подумал Михаил.
Ответив на стандартные вопросы относительно имени, номера квартиры и цвета волос покойной прабабки, полицейский всё-таки перешёл на основную тему допроса.
— У Вас окна из квартиры выходят на сторону подъезда?
— Да.
— Вы, случайно, не видели… факт происшествия.
— Нет, не видел и не слышал.
— Совсем ничего?
— Послушайте — в этом районе за ночь по три разборки и по полсотни скандалов бывает. Если я чего ночью и услышал бы, что привлекло бы моё внимание, то это должно было бы быть… ну, я не знаю — взрыв гранаты, наверное. Как ваши до моей квартиры доберутся — пускай жену спросят, а я, правда, спешу.
— Что ж, если всё так, не стану Вас больше задерживать, если что-либо вспомните — наш работник оставит вашей жене карточку с номером… — Я понял, хорошо, — попрощался Михаил и поспешил в сторону остановки, чуть не сбив дворника, выходившего из-за угла.
— Совсем ослеп дед!? — стал было возмущаться на невнимательного старичка, но тут же вспомнил об автобусе и плюнув на дворника уже практически побежал на остановку.
Старик ничего не ответил и медленно побрёл себе, неся метлу, такую же старую, как и он сам. Такую же нематериальную, как и он сам. Месть не несла ему облегчение. Лишь справедливый обмен.
Ответа не последовало и Михаил, переборов желание наплевать на свой не вовремя проснувшийся альтруизм, решил проверить — что же это за силуэт.
На углу дома, прислонившись к кирпичной стене пристроенного гаража, сидел старый дворник. Его метла лежала рядом. Там же стояла опустевшая бутылка.
— Ты живой?
Изо рта дворника послышались нечленораздельные звуки.
— Понятно… Как протрезвеешь — улицу домети хоть, а то не понятно за что мы в ЖЭК платим.
Дворник опять попытался что-то сказать.
— Алкаш хренов, — констатировал Михаил и оставив дворника с его проблемами направился в столь желанную тёплую квартиру, где его ждала жена и возможно ещё не совсем остывший ужин.
Откуда же ему было знать, что в тот момент прямо рядом с ним сражался за жизнь пожилой человек. Инсульт практически парализовал его тело. Он мог бы выбраться. Он был уверен, что мог. Не впервой. Только бы этот хмырь позвонил куда-нибудь, кто бы приехал и проверил его. Хоть бы даже тем уродам в погонах. Они бы поняли, что он не пьян — бутылку он всего то и хотел выбросить в урну, но нагнувшись за ней, один из тех нервов, что никак не могут спокойно жить, замкнуло и кувалдой со всего маху боль пронзила всё его тело. Но нет, он даже не обернулся… урод… нет… пожалуйста… я не хочу… так… только не так. Не смотря на парализованное тело, холод он ощущал отчётливо, а может это был иной холод — предсмертный… Нет, нет, что же это с вами, люди… Уже трое соседей прошло мимо него. Он узнал их всех… каждого. Кого по походке, кого по манере перепрыгивать частые лужи. Всех… Дьявол. Как же холодно… Сирены завывали уже больше часа.
— Долбанный город. Хоть бы день без этих гадских серен. Окна что ли пластиковые поставить… — Миш, чего там случилось? — донёслось из кухни.
— Не знаю и знать не хочу!
— Завтракать будешь?
— Нет, спасибо, я на работе перехвачу, а то снова опоздаю.
— Что?
— … Ничего! Я пошёл!
На улице шум от сирен был ещё противней, а хмурое небо и ещё не успевший развеяться утренний туман довершали картину гнетущей атмосферы. Чуть поодаль подъезда на асфальте распластались тёмные пятна, вокруг которых суетилась парочка в форме, как говаривал один знакомый — пиявки на теле народа.
«Ну вас»…, — решил про себя Михаил и повернул в сторону от представителей закона. — Гражданин! Прошу прощение! — Вот же ведь и правда пиявки«, — подумал гражданин, но, сделав на лице глупое удивление, произнёс, — Что? Вы мне?»
— Да, к Вам ещё не заходили наши представители по поводу ночного инцидента.
— Нет, я на седьмом живу, не дошли наверно.
— Тогда, если не возражаете, я задам Вам пару вопросов?
— Если только не долго, а то у меня автобус на работу через пару минут.
— Да, да, понимаю, — ответил страж порядка, нервно роясь в карманах, — а, вот она, вечно ручка застряёт.
— «Лучше бы она в другом месте у тебя застряла», — в который раз про себя подумал Михаил.
Ответив на стандартные вопросы относительно имени, номера квартиры и цвета волос покойной прабабки, полицейский всё-таки перешёл на основную тему допроса.
— У Вас окна из квартиры выходят на сторону подъезда?
— Да.
— Вы, случайно, не видели… факт происшествия.
— Нет, не видел и не слышал.
— Совсем ничего?
— Послушайте — в этом районе за ночь по три разборки и по полсотни скандалов бывает. Если я чего ночью и услышал бы, что привлекло бы моё внимание, то это должно было бы быть… ну, я не знаю — взрыв гранаты, наверное. Как ваши до моей квартиры доберутся — пускай жену спросят, а я, правда, спешу.
— Что ж, если всё так, не стану Вас больше задерживать, если что-либо вспомните — наш работник оставит вашей жене карточку с номером… — Я понял, хорошо, — попрощался Михаил и поспешил в сторону остановки, чуть не сбив дворника, выходившего из-за угла.
— Совсем ослеп дед!? — стал было возмущаться на невнимательного старичка, но тут же вспомнил об автобусе и плюнув на дворника уже практически побежал на остановку.
Старик ничего не ответил и медленно побрёл себе, неся метлу, такую же старую, как и он сам. Такую же нематериальную, как и он сам. Месть не несла ему облегчение. Лишь справедливый обмен.
Страница 1 из 2
