Вечер выдался на удивление холодным. Северный ветер промораживал до костей, а густой туман, покрывший улицы, довершал картину всеобщего уныния. Из-за плохой видимости движение транспорта стало вялотекущим, и вместо обычной получасовой езды Михаил добрался до своей остановки почти на час позже…
Добавить в моё избранное
7 мин, 0 сек 1362
И кто как ни мертвец мог знать о цене жизни и справедливом обмене. Три равнодушных души в обмен на одну душу, терзающуюся бесконечным холодом.
— Что сказал?
— Сказал, что ничего не видел, не слышал, не знает и знать не хочет. Что за народ пошёл равнодушный, даже не спросил что случилось. А может это кто из знакомых… — Да брось ты. Наше дело обеспечить порядок. Вот и обеспечивай. Пускай у умников голова гудит. А народ, что народ — он всегда таким был.
— Второй прыгун за два дня на этой улице, и все при невыясненных. Ни алкоголя, ни наркоты. И ещё эти цветы… — Ты ещё того старого жмурика вспомни. Нечего на верхних этажах квартирки отхватывать. Небось, девчонке сюрприз хотел сделать и не совладал с гравитацией. Я вот раз ключи посеял, так от соседа перелазил, а там дождик был ну и я, как водится — спланировал на куст сирени. Хорошо ещё со второго этажа. Штаны подрал, конечно, основательно, но главное — жив и здоров остался. Второй этаж — сила.
— Как минимум первого видели, когда он забегал в подъезд. Он боялся чего-то. К тому же все он, когда прыгал — с разгону окно выбил. Да и этот… гляди — видишь окно на девятом нараспашку. Спорим на три звезды, что наш клиент с девятого этажа.
— Ну, учитывая, как он приложился к асфальту — прыгал явно с верхних этажей. Как я уже сказал — пускай об этом голова болит у других.
Снова холод, пробирающий до дрожи. И эта дымка. Только на этот раз она была как никогда плотной.
— Эй, командир! Чего так тащимся?
— А ты как думаешь? Хочется въехать в какого-нибудь Шумахера — садись за свою баранку и езжай, как хочешь.
Михаил, сидевший на заднем сидении, задремал, прислонившись к холодному окну. Буквально на мгновение его глаза сомкнулись и вот он уже на конечной в пустом автобусе.
«Что? Все уже разбежались? Хоть бы разбудили»…, — пришло в голову.
«Хм, странно, а где водитель… хорошо, хоть дверь оставил».
Улица всё так же неприветливо встречала уже третий вечер. Только холод усилился, да и туман стал гуще. Ну и чёрт с ним, с туманом. Будет нужно — на ощупь доберусь, а там… «Что происходит? Это сон или»…, — твёрдая земля почти не оставляла следов. Белая пелена давила на глаза.
«Сколько я уже иду? Десять минут? Час? Где я?» — Люююдиии! — крик разнёсся и растворился, так же, как и горизонт. — Главное успокоиться — если это сон — я выберусь… выберусь, если же нет«… Вдруг он услышал шум, а может ему послышалось… нет, это был голос… но откуда?»
— Люююдиии! — и опять крик разнёсся, и в этом крике был страх, страх потерявшегося человека.
— Где вы?! Я слышал вас! Почему вы не отвечаете?!
Ему ответила лишь тишина — мёртвая, одинокая, ужасная.
— «Показалось? Нет… или… я схожу с ума» С каждым шагом тревога давила всё больше. Кто-то следил за ним. Шёл по его следам.
— «Шаги?», — он прислушался — слабый, еле слышный шелест — так метёт метла, опавшие листья… но откуда этот звук.
Он не мог объяснить отчего, но его разум настойчиво сигналил — если он увидит то, что издавало эти звуки — он умрёт. Здесь, одиноким в этом густом тумане.
— «Бежать, бежать, быстро, но куда? Если он — этот звук спереди? А если»…, — он испуганно вращал головой, пытаясь понять направление источника этого звука. — Где же ты? Я же тебя слышал«… Где-то рядом треснула ветка.»
— Я СЛЫШУ ТЕБЯ! ЗАЧЕМ ТЫ МЕНЯ МУЧАЕШЬ?!
Руки дрожали. Заряд адреналина, которое тело получило в начале, иссякал. Осталась капля. Теперь нужно было её верно потратить. И он побежал, сжимая кулаки. Побежал на звук, с чётким намерением покончить с ним — с тем, кто преследовал его. В глубине души он понимал, что это конец, но разум был потерян — он затерялся в этом тумане.
ААААААААААА!
Сирены полицейских машин спорили друг с другом, за право зваться самыми громкими. В их безумную серенаду безнадёжно пыталась вклиниться машина скорой помощи. Огни фар и сигнальных огней освещали тело, распластавшееся на тротуаре. Из разбитого окна на ветру извивалась гардина. Где-то за углом дворник мёл улицу. У дворника не было лица. Не было метлы. Да и самого его уже не было. Мир был обречён растаять в этом тумане. В тумане безразличия.
— Что сказал?
— Сказал, что ничего не видел, не слышал, не знает и знать не хочет. Что за народ пошёл равнодушный, даже не спросил что случилось. А может это кто из знакомых… — Да брось ты. Наше дело обеспечить порядок. Вот и обеспечивай. Пускай у умников голова гудит. А народ, что народ — он всегда таким был.
— Второй прыгун за два дня на этой улице, и все при невыясненных. Ни алкоголя, ни наркоты. И ещё эти цветы… — Ты ещё того старого жмурика вспомни. Нечего на верхних этажах квартирки отхватывать. Небось, девчонке сюрприз хотел сделать и не совладал с гравитацией. Я вот раз ключи посеял, так от соседа перелазил, а там дождик был ну и я, как водится — спланировал на куст сирени. Хорошо ещё со второго этажа. Штаны подрал, конечно, основательно, но главное — жив и здоров остался. Второй этаж — сила.
— Как минимум первого видели, когда он забегал в подъезд. Он боялся чего-то. К тому же все он, когда прыгал — с разгону окно выбил. Да и этот… гляди — видишь окно на девятом нараспашку. Спорим на три звезды, что наш клиент с девятого этажа.
— Ну, учитывая, как он приложился к асфальту — прыгал явно с верхних этажей. Как я уже сказал — пускай об этом голова болит у других.
Снова холод, пробирающий до дрожи. И эта дымка. Только на этот раз она была как никогда плотной.
— Эй, командир! Чего так тащимся?
— А ты как думаешь? Хочется въехать в какого-нибудь Шумахера — садись за свою баранку и езжай, как хочешь.
Михаил, сидевший на заднем сидении, задремал, прислонившись к холодному окну. Буквально на мгновение его глаза сомкнулись и вот он уже на конечной в пустом автобусе.
«Что? Все уже разбежались? Хоть бы разбудили»…, — пришло в голову.
«Хм, странно, а где водитель… хорошо, хоть дверь оставил».
Улица всё так же неприветливо встречала уже третий вечер. Только холод усилился, да и туман стал гуще. Ну и чёрт с ним, с туманом. Будет нужно — на ощупь доберусь, а там… «Что происходит? Это сон или»…, — твёрдая земля почти не оставляла следов. Белая пелена давила на глаза.
«Сколько я уже иду? Десять минут? Час? Где я?» — Люююдиии! — крик разнёсся и растворился, так же, как и горизонт. — Главное успокоиться — если это сон — я выберусь… выберусь, если же нет«… Вдруг он услышал шум, а может ему послышалось… нет, это был голос… но откуда?»
— Люююдиии! — и опять крик разнёсся, и в этом крике был страх, страх потерявшегося человека.
— Где вы?! Я слышал вас! Почему вы не отвечаете?!
Ему ответила лишь тишина — мёртвая, одинокая, ужасная.
— «Показалось? Нет… или… я схожу с ума» С каждым шагом тревога давила всё больше. Кто-то следил за ним. Шёл по его следам.
— «Шаги?», — он прислушался — слабый, еле слышный шелест — так метёт метла, опавшие листья… но откуда этот звук.
Он не мог объяснить отчего, но его разум настойчиво сигналил — если он увидит то, что издавало эти звуки — он умрёт. Здесь, одиноким в этом густом тумане.
— «Бежать, бежать, быстро, но куда? Если он — этот звук спереди? А если»…, — он испуганно вращал головой, пытаясь понять направление источника этого звука. — Где же ты? Я же тебя слышал«… Где-то рядом треснула ветка.»
— Я СЛЫШУ ТЕБЯ! ЗАЧЕМ ТЫ МЕНЯ МУЧАЕШЬ?!
Руки дрожали. Заряд адреналина, которое тело получило в начале, иссякал. Осталась капля. Теперь нужно было её верно потратить. И он побежал, сжимая кулаки. Побежал на звук, с чётким намерением покончить с ним — с тем, кто преследовал его. В глубине души он понимал, что это конец, но разум был потерян — он затерялся в этом тумане.
ААААААААААА!
Сирены полицейских машин спорили друг с другом, за право зваться самыми громкими. В их безумную серенаду безнадёжно пыталась вклиниться машина скорой помощи. Огни фар и сигнальных огней освещали тело, распластавшееся на тротуаре. Из разбитого окна на ветру извивалась гардина. Где-то за углом дворник мёл улицу. У дворника не было лица. Не было метлы. Да и самого его уже не было. Мир был обречён растаять в этом тумане. В тумане безразличия.
Страница 2 из 2
