Утренняя почта

Все чудились какие-то шорохи под окнами. Лори играл на саксофоне мелодию из фильма «Секретные материалы». Получалось у него как всегда хреново, но слышно было плохо, так что мой музыкальный слух не особо пострадал.

Утром я впервые не пошел на почту, а отправился в соседний городок. Там почтальоном работал мистер Хортер, дедуля лет под сто, причем, кажется, все эти сто лет он разносил почту. Несмотря на древний внешний вид, бегал он еще бодро, вернее, не бегал, а ездил — на таком же древнем велосипеде. Мне удалось застать дедулю на почте, когда он паковал свою сумку газетами и журналами.

— Привет, Оки, — проскрипел он, пыхтя сигаретой.

— Что, пришел набираться опыта?

Я и спросил его о письмах. Все как есть рассказал. Только о том, что письмо для Лори забрал, умолчал.

Но я бы не успел, даже если бы и собирался, — мистер Хортер даже не дослушал до конца, принялся лихорадочно заталкивать в сумку оставшиеся журналы. Добродушная улыбка идиота вмиг слетела с его лица.

— Не знаю я ни про какие письма, — бормотал он.

— Ишь, чего выдумал! Нет, чтоб работать, как люди работают, так он сунет свой нос, куда не следует! Мало ли, кто кому письма пишет. Иди отсюда!

Он укатил на велосипеде, привязанная к багажнику сумка с газетами подпрыгивала на выбоинах.

Мне нужно было спешить — уже светало, пора было разносить утреннюю почту, но я сначала заехал домой. Лори как раз шел на работу — обычно я ухожу раньше, и здороваемся мы только вечером. Выглядел он как всегда — растяпа в старомодных очках. Хотел бы я видеть студию, которая даст ему положительный ответ.

Он сказал «доброе утро» и сделал вид, что нисколько не удивлен тем, что я с монтировкой в руках отдираю от стенки своего дома почтовый ящик. Конечно, это я зря, почту-то и на крыльцо положить можно.

Шорохи слышались мне и на следующую ночь, словно что-то ходило кругами у дома. Наверное, я сходил с ума, потому что не рискнул бы выйти, даже если бы начался пожар. И на следующую. Листья в моем саду почернели и облетели полностью, хотя была еще ранняя осень, и трава вся высохла.

С тех пор письма приходили Лори каждый день. У озера уже был выжженный участок земли, а соседи, если бы они были достаточно любопытны, давно заподозрили бы меня в пиромании.

Потом выпал снег, и я надеялся найти на нем следы, но следов не было. Только снег по утрам был словно присыпанный пеплом.

Однажды, через месяц или два, в стопке писем, счетов и открыток я не нашел письма для Лори, хотя пересмотрел их несколько раз. Темнело рано, поэтому я едва не пропустил его вечером, когда он возвращался с работы. Что-то изменилось, и я должен был знать, что.

Сосед тащил большой бумажный пакет, лицо сияло, как начищенный чайник, на пальто отсутствовала одна пуговица — в прошлом году я видел его в этом же пальто, и пуговицы тоже не было. Увидев меня, Лори остановился и виновато заулыбался, словно я застукал его за неприличным занятием.

— Вот, решил заняться рисованием, — пробормотал он. Даже «здрасте» не сказал.

— А. Понятно.

Я запер дверь на три замка, и всю ночь смотрел в темный потолок, стараясь дышать как можно тише. Шорохов в саду не было. А потом, на рассвете, — наверное, мне это приснилось — я почувствовал, как что-то прикасается к моему лицу, скользит по щекам, по лбу. Сердце колотилось, словно я бежал стометровку. Вот-вот захлебнется и остановится.

Я не помнил, как настало утро, я не мог сдвинуться с места, так что на работу тоже не пошел. Когда уже было светло, пришла миссис Ройзи, которая принимала на почте посылки и ценные бандероли, бегала вокруг меня, пыталась напоить горячим супом — отвратная штука! — и растворимым аспирином, так что скоро мне стало лучше.

— Ты болей себе спокойно, детка, — ворковала она.

— Мы попросили разнести почту мистера Хортера, так что не переживай. Вот он, кстати, едет.

Мне было хорошо видно, как старик достал что-то из сумки. Но почтового ящика у меня не было, поэтому он только стоял у кирпичной дорожки, что вела к крыльцу, и смотрел в окно — прямо на меня. Это длилось всего пару секунд, после чего он положил письмо на дорожку, еще раз глянул в мое окно и уехал.

Я улыбнулся миссис Ройзи и принялся за суп. Он на самом деле вполне ничего оказался на вкус, да и жизнь вообще была прекрасна.

Жаль только, Лори больше не играет на саксофоне, и ждать мне придется в тишине.