Дерево окружало его со всех сторон. Светлые, шероховатые, пахнущие смолой доски; не обработанные бревна; груды опилок и стружек — по ним скользили солнечные лучи и стружки радостно завивались колечками навстречу. Огромный склад пиломатериалов, мечта любого столяра и плотника, и его тоже. Хлебом не корми, а дай походить, повыбирать себе красоту по вкусу.
Добавить в моё избранное
6 мин, 33 сек 13417
После многочасовой работы, когда спина уже ноет, глаза слегка слезятся, и дужка очков начинает зверски давить на переносье, наступает обязательно такой момент «нехочухи». Это вот что: все почти готово, с волосок осталось, чуточку… и внутри растет сопротивление, сперва слабенькое, а потом мощное и лохматое, словно разбуженный посреди зимы в родной берлоге медведь.
Алексей прекрасно знал причину. Твоя жизненная сила, кусочек души твоей, который вложил в изделие, протестует и боится, не хочет отрываться от истока, льнет к родному и знакомому. Легко ли отпустить свое сердце гулять по чуждому, порой страшному миру?
Так, наверное, думал мастер, любовно прикасаясь резцом и снимая тончайший завиток, и у матерей бывает. Перед родами. Боязно. Оторвется детище, а мир — гам, и слопает. А у родителя слезы ручьем.
Встряхнув головой, он наконец убрал руки, посмотрел на миниатюрное деревце, подумал о чем-то заветном. Вздохнул, стянул со лба повязку, очки снял и аккуратно положил на соседний рабочий столик. Там в творческом беспорядке смешались самые разнообразные предметы: тюбики с краской, кисточки отмытые и грязные, тряпки, блюдца большие и маленькие, кувшин с надтреснутым горлышком, привезенный из одного старого горного аула прошлым летом, дорогой кинжал — тоже оттуда, фрагмент резьбы с наличника одной карельской избы, маленький женский портрет в траурной рамке. Портрет Лианы, выполненный незадолго до… — Лешенька, — кротко позвала его снаружи теща, Амалия Петровна.
— Борщ-то остынет, поди. Налила уж.
— Скоро буду! — Алексей встал, потянулся, раскинув сильные руки и улыбнулся так, как давно уже не улыбался.
Дверь мастерской надежно закрыта на ключ и цепочку. Да если б и не была — не та Амалия женщина, чтобы входить без приглашения.
Он снял с крючка куртку, обмотал шею шарфом, перекинул ремень сумки через плечо. Взял в руки готовое деревце и подошел к стене.
На ней жил лес. Огромный лес, с разными деревьями, кустами, между которыми мелькали и прятались любопытные мордашки местных обитателей.
Он легко, не сомневаясь, шагнул на знакомую тропинку.
Солнце пряталось за тучами, ветра не было. Аверроэс шел не торопясь, и встречные звери почтительно уступали ему дорогу. В этой глуши и птиц почти не осталось — они любят открытые, приветливые полянки, поют там вволю, на радость супругам и всем, кто согласен их слушать.
Каждый шаг приближал его к желанной цели. И отдалял от нее.
Деревце дрожало у груди, как второе сердце, как ребенок, которого теперь уже не будет.
На холме, как и всегда, никого не было. Шелестела трава, качались ромашки и пастушья сумка, на одну сел ненароком мохнатый шмель, сердито загудел и тут же умчался по своим шмелиным делам.
Аверроэс встал у невысокого камня, на котором кто-то выбил два слова. Имя. Род.
— Любовь моя, — начал он, и ромашки успокоились, трава замолчала.
— Ты помнишь, как мы встретились? Любопытный и дерзкий, я скакал из Кордовы на запад, к Северным вратам, и там, у входа в сияющий город Мадина аз-Захра, стояла ты. Твои отец и братья возили камни из некогда великолепного города, а ты стерегла повозку и лошадей. Будь я из гранита или мрамора, устоял бы перед твоими очами, черными и сладостными, как полночь в июле, но увы — ты посмотрела, и я погиб. Знавший множество женщин — я забыл их сразу же, и в памяти остались только твои слова и смех твоих гранатовых уст. Пораженный стрелами любви, я ослеп и оглох, и ни господин мой, ни мои слуги и домочадцы не могли привести меня в чувство. И горе мое сменилось радостью, равной ликованию Всевышнего, когда ты согласилась войти в мой дом и стать моей женой.
Надгробие плыло в его глазах. Опять слезы. Сколько бы не приходил он сюда — слезы.
Аверроэс встал на колено и бережно поставил деревце на землю. Его верхушка оказалась почти на одном уровне с именем.
— Возвращаю тебе чудо, любовь моя, судьба моя, жизнь моя… Отвернувшись, он смахнул предательские слезы с глаз и ушел с холма. Его ждали важные дела, наука, искусство, люди.
А солнце вышло из-за туч, подул ветер, и трава снова ожила и стала шелестеть о вечном, о незабвенном.
Стоявшее перед камнем деревце зазеленело.
Алексей прекрасно знал причину. Твоя жизненная сила, кусочек души твоей, который вложил в изделие, протестует и боится, не хочет отрываться от истока, льнет к родному и знакомому. Легко ли отпустить свое сердце гулять по чуждому, порой страшному миру?
Так, наверное, думал мастер, любовно прикасаясь резцом и снимая тончайший завиток, и у матерей бывает. Перед родами. Боязно. Оторвется детище, а мир — гам, и слопает. А у родителя слезы ручьем.
Встряхнув головой, он наконец убрал руки, посмотрел на миниатюрное деревце, подумал о чем-то заветном. Вздохнул, стянул со лба повязку, очки снял и аккуратно положил на соседний рабочий столик. Там в творческом беспорядке смешались самые разнообразные предметы: тюбики с краской, кисточки отмытые и грязные, тряпки, блюдца большие и маленькие, кувшин с надтреснутым горлышком, привезенный из одного старого горного аула прошлым летом, дорогой кинжал — тоже оттуда, фрагмент резьбы с наличника одной карельской избы, маленький женский портрет в траурной рамке. Портрет Лианы, выполненный незадолго до… — Лешенька, — кротко позвала его снаружи теща, Амалия Петровна.
— Борщ-то остынет, поди. Налила уж.
— Скоро буду! — Алексей встал, потянулся, раскинув сильные руки и улыбнулся так, как давно уже не улыбался.
Дверь мастерской надежно закрыта на ключ и цепочку. Да если б и не была — не та Амалия женщина, чтобы входить без приглашения.
Он снял с крючка куртку, обмотал шею шарфом, перекинул ремень сумки через плечо. Взял в руки готовое деревце и подошел к стене.
На ней жил лес. Огромный лес, с разными деревьями, кустами, между которыми мелькали и прятались любопытные мордашки местных обитателей.
Он легко, не сомневаясь, шагнул на знакомую тропинку.
Солнце пряталось за тучами, ветра не было. Аверроэс шел не торопясь, и встречные звери почтительно уступали ему дорогу. В этой глуши и птиц почти не осталось — они любят открытые, приветливые полянки, поют там вволю, на радость супругам и всем, кто согласен их слушать.
Каждый шаг приближал его к желанной цели. И отдалял от нее.
Деревце дрожало у груди, как второе сердце, как ребенок, которого теперь уже не будет.
На холме, как и всегда, никого не было. Шелестела трава, качались ромашки и пастушья сумка, на одну сел ненароком мохнатый шмель, сердито загудел и тут же умчался по своим шмелиным делам.
Аверроэс встал у невысокого камня, на котором кто-то выбил два слова. Имя. Род.
— Любовь моя, — начал он, и ромашки успокоились, трава замолчала.
— Ты помнишь, как мы встретились? Любопытный и дерзкий, я скакал из Кордовы на запад, к Северным вратам, и там, у входа в сияющий город Мадина аз-Захра, стояла ты. Твои отец и братья возили камни из некогда великолепного города, а ты стерегла повозку и лошадей. Будь я из гранита или мрамора, устоял бы перед твоими очами, черными и сладостными, как полночь в июле, но увы — ты посмотрела, и я погиб. Знавший множество женщин — я забыл их сразу же, и в памяти остались только твои слова и смех твоих гранатовых уст. Пораженный стрелами любви, я ослеп и оглох, и ни господин мой, ни мои слуги и домочадцы не могли привести меня в чувство. И горе мое сменилось радостью, равной ликованию Всевышнего, когда ты согласилась войти в мой дом и стать моей женой.
Надгробие плыло в его глазах. Опять слезы. Сколько бы не приходил он сюда — слезы.
Аверроэс встал на колено и бережно поставил деревце на землю. Его верхушка оказалась почти на одном уровне с именем.
— Возвращаю тебе чудо, любовь моя, судьба моя, жизнь моя… Отвернувшись, он смахнул предательские слезы с глаз и ушел с холма. Его ждали важные дела, наука, искусство, люди.
А солнце вышло из-за туч, подул ветер, и трава снова ожила и стала шелестеть о вечном, о незабвенном.
Стоявшее перед камнем деревце зазеленело.
Страница 2 из 2
