Игра в прятки

— Улитка-Улитка, Мягкие рожки, Где твои ручки?

Где твои ножки? — спросил он.

Их забрал Бубус, ответила улитка.

Он и тебя заберет. Вот сейчас раздадутся тяжелые шаги, ближе, ближе, рука схватит за шиворот и вытащит из ненадежного убежища — картонного ящика, где спит Зай. И снова отправит прятаться.

Когда Бубус пришел в первый раз, Заю почти исполнилось три года, с ними еще жила бабушка. День, когда она перестала с ними жить, был мокрым и серым, Зая никуда не пускали, кроме его комнаты, он сидел на подоконнике и пытался пальцем прижимать извилистые струйки. По ту сторону стекла, размытые и ломаные, двигались темные фигуры, туда и обратно, потом вынесли что-то большое и светлое, еще немного потолкались и исчезли.

Остался только дождь, струйки складывались сперва в забавную рожицу, потом в улыбку больше рожицы, потом остался только узкий кривой рот, похожий на щель.

Зай пытался его стереть, но он только кривился по ту сторону стекла — то вправо, то влево.

Это и есть Бубус, понял Зай.

Уже не помнил, от кого узнал это имя — может быть, дождь нашептал, а может, знал с самого рождения, просто забыл на время.

Когда вернулись родители, Зай плакал, они думали, что по бабушке, но он один видел все еще кривящийся рот за окном.

Потом бабушка часто приходила в свою комнату, дремала в кресле, свесив голову на грудь, или переставляла за спиной чашки в шкафу, потому что мама всегда ставила их не в том порядке. Зай старался чаще бывать в этой комнате: боялся бабушки, но при ней никогда не было Бубуса, а его он боялся больше.

… Этот дом был как дождь, серый и бесконечный. Не родной, незнакомый, он кормил Зая холодной кисловатой кашей из банки, оставлял ее на пороге комнаты, за которую нельзя выходить. Каша не лезла в горло и пахла болезнью и ржавчиной. Но Зай глотал склизкие комки и помнил, что дом его друг — он помогал прятаться, подсказывал множество закутков, куда не пролез бы взрослый.

Бубус подкараулил его и украл прямо из группы, когда Зай ушел к забору поиграть. Воспитательница предупреждала, что к забору ходить нельзя; кажется, она знала про Бубуса. Сперва Зай думал, тот не бывает около детского сада, но Бубус принялся ходить за Заем повсюду, если рядом не было взрослых.

Мама не верила и говорила «Вырастешь и перестанешь его бояться».

Зай рос — день, другой, третий, до конца шеренги из кубиков, и уже почти вырос, и снова играл у забора, тогда опять появился Бубус. У него были очень неприятные желтые зубы со щелью посредине и скрипучий голос.

Он предложил конфету, а потом поиграть — но Зай стоял у забора и рос изо всех сил, чтобы Бубус ушел навсегда. Тогда тот перемахнул через забор, схватил Зая, замотал противной влажной тряпкой и утащил навсегда.

Тогда-то Зай и подружился с домом.

— Все по справедливости, — скрипел Бубус и наливался кровью, как большой комар, — Прятаться будешь три раза.

— Как в сказке?

— Как по правде, — смеялся Бубус, распахивая большие зубы, — Со мной очень любили играть нехорошие дети, но они всегда давали мне спрятаться трижды. Не всегда было, где, ха-ха. Умеешь считать до трех? И прекрати реветь.

— Ну буду, — пообещал Зай, вытирая глаза.

— Умею.

Он все еще ждал, что его найдут, но, наверное, дом, где поселился Бубус, был невидимым.

В первый раз Зай спрятался благодаря мертвой птичке: ему почудился писк, и он полез в проем под лестницей, и нашел ее. Это послала бабушка, догадался Зай. Она не могла послать живую птичку, значит меня защищать будет эта. Сидел и гладил чуть восковые перышки, пока Бубус не заглянул в дыру. Тогда положил Подружку в карман — она была одновременно жесткая и пушистая.

— Выброси эту дрянь! — проскрежетал Бубус, силой отвел руку Зая, вытащил Подружку и бросил на пол, потом пнул ногой и она исчезла в щели. Я туда залезу, подумал Зай. Или она сама выберется — мертвая, ну и что. Она же меня не бросит.

Но птичка не возвращалась — значит, бабушка больше ничего не могла.

Дом снова принес ему холодную кашу, и сейчас это было особенно грустным, Зай ел и плакал о птичке, вспоминал, что плакать нельзя, рукавом вытирал глаза и нос, тоже все время мокрый. Дом тоже грустил — он давно пустовал, распадался на части, в нем никто больше не жил, кроме Бубуса и тех, кого тот ловил. И очень недолго.

Я тебя не брошу, подумал-пообещал Зай. Ты же мне помогаешь.

И ждал.

А мама и папа никак не приходили — может, и вовсе не поверили, что Зай пропал, как раньше не верили в Бубуса.

Во второй раз Зай не просто так прятался — он пытался найти Подружку, но нашел какого-то пупса. Тот лежал розовый и неприятный, глядел в упор, на боку была вмятина, словно наступил кто-то тяжелый.

Тут кто-то уже играл, подумал Зай. Его тоже заманил Бубус, а теперь от него остался только глупый голый пупс.