Когда я приехал на вокзал посадку на поезд уже объявили. Не люблю ожидание, поэтому всегда стараюсь приехать впритык. В тот раз чуть не поплатился, потому что долго искал свой вагон. Не думал, что можно ехать в Благовещенск в вагоне с табличкой «Владивосток — Сов. Гавань». Хотя проводница объяснила мне, что ехать надо в том вагоне, который указан в билете, а не «в том, на котором написано». Вдвойне странно, номера на вагоне не было вообще. Тем не менее, настроение мое не позволяло вступать с ней в полемику. Молча прошел в купе и сел.
Добавить в моё избранное
7 мин, 7 сек 17637
Отличается лишь место действия. Ну и в его истории это был теплоход. И после своего рассказа он подарил мне этот платок. Надо ли говорить, что это было ровно год назад этим самым числом?
— Я закончу теми же словами, что и он. Вы можете мне не верить, смеяться, можете сейчас же бежать к машинисту, смысла ни в том, ни в другом не будет.
— С этими словами он протянул мне платок.
— С этим поездом случится катастрофа, Андрей, и хотите вы этого или нет, выживете в ней только вы. Главное же, что вам нужно помнить — после трагедии у вас будет еще год. Год, который вы проживете до следующей катастрофы. Той, в которой передадите этот платок еще кому-нибудь. Не задумывайтесь, как это будет, и кому вы должны будете его передать, жизнь сама все устроит. Ну, и как советовал мне предыдущий хозяин, не пытайтесь убежать от нее. Будет только хуже.
С этими словами он отвернулся к стене и уснул. По крайней мере, так мне показалось. Я же сидел опьяненный, то ли коньяком, то ли этим рассказом. Не знаю почему, но мне стало страшно. Ведь это же чушь, но боже как же мне стало страшно. Я даже не пытался разговаривать с Вадимом Сергеевичем, осознавая, что он сумасшедший. И, несмотря на все это, теперь мне было не до сна. Я пошел в вагон — ресторан, стал напиваться. И чем больше пил, тем правдоподобнее мне казалась эта история. Последнее, что я запомнил это вежливая и опрятная старшая проводница, провожающая меня до купе… В кино, когда просыпаются после аварии в больнице, долго не могут понять, где находятся, и что произошло. Я же все понял сразу. Едва открыл глаза и увидел уставшее и заплаканное лицо своей сестры. Все события в поезде пронеслись в памяти за секунду. Я знал наверняка, что произошла авария и я в больнице.
Сестра примчалась первым же самолетом. Через неделю она рассказала мне, что поезд сошел с рельс и, вспоров леер моста, сорвался в реку. Не выжил никто, кроме меня. С переломами конечностей и ребер, ушибом мозга и удаленной долей печени, но я выжил. Я смотрел последствия аварии и действительно не мог поверить в это. От поезда не осталось ничего. Как мне пояснили, я просто чудом вылетел из поезда через окно. Врачи советовали ставить какие-то свечки в церкви. Хм, всегда был атеистом.
Из воспоминаний об этих событиях меня вывело приглашение на посадку. И почему именно этот рейс из Владивостока в Питер? Из одного любимого города в другой. И вообще, почему именно самолет? Всю жизнь боюсь летать. Отправили же в командировку.
— Молодой человек, не боитесь вещи в багаж сдавать? — Спрашивает какая-то вредная пенсионерка, из очереди, показывая на мое портмоне.
— Нет, — отвечаю.
— Я летать боюсь. А багажа у меня нет.
— Вот молодежь пошла, без вещей в Питер летают. Небось, валютой все портмоне забито.
Настроение не позволяет с ней ругаться. Молча прохожу, протягиваю билет. Интересно, куда посадят… — Ой, мужчина, у вас место 12B? Вы знаете у нас путаница небольшая с билетами. Вы не согласитесь 23F занять?
— Конечно, девушка, я все понимаю, — отвечаю скороговоркой и прохожу.
Сижу в гордом одиночестве. Думаю. Обо всем думаю вперемешку. О сестре, о начальнике, о Вадиме Сергеевиче, о жене несостоявшейся, о начальнике почему-то с усмешкой думаю. Думаю, и взлет объявляют, надо же не заметил, как трогались даже. Рядом девушка сидит, тоже не заметил, как она сесть успела. Молодая, меня года на три моложе. Курносая, личико в веснушках. Но так симпатично это все смотрится. Ей бы не в деловом костюме сидеть, а спортивном. Опять Вадим Сергеевич вспомнился.
— Молодой человек, вы летать боитесь? — Каким-то веселым студенческим голосом говорит мне соседка.
— Да, а как вы догадались?
— У вас лицо вспотело, — отвечает со смехом.
Ну не блестеть же потом, достаю платок, вытираю лицо и ложу его на подлокотник.
— Интересный платок у вас. Где достали не подскажете?
— Всего и не упомнишь, давно это было. Андрей, — и протягиваю руку.
— Светлана.
Ну, хоть поговорить с красивой девушкой последние часы жизни. Хотя какие часы, если выжить должна то, скорее всего, при взлете разобьется. Но мне ведь ей еще рассказать надо. А мы уже взлетели. Так что благодарю судьбу. Теперь уж, наверное, во время приземления…
— Я закончу теми же словами, что и он. Вы можете мне не верить, смеяться, можете сейчас же бежать к машинисту, смысла ни в том, ни в другом не будет.
— С этими словами он протянул мне платок.
— С этим поездом случится катастрофа, Андрей, и хотите вы этого или нет, выживете в ней только вы. Главное же, что вам нужно помнить — после трагедии у вас будет еще год. Год, который вы проживете до следующей катастрофы. Той, в которой передадите этот платок еще кому-нибудь. Не задумывайтесь, как это будет, и кому вы должны будете его передать, жизнь сама все устроит. Ну, и как советовал мне предыдущий хозяин, не пытайтесь убежать от нее. Будет только хуже.
С этими словами он отвернулся к стене и уснул. По крайней мере, так мне показалось. Я же сидел опьяненный, то ли коньяком, то ли этим рассказом. Не знаю почему, но мне стало страшно. Ведь это же чушь, но боже как же мне стало страшно. Я даже не пытался разговаривать с Вадимом Сергеевичем, осознавая, что он сумасшедший. И, несмотря на все это, теперь мне было не до сна. Я пошел в вагон — ресторан, стал напиваться. И чем больше пил, тем правдоподобнее мне казалась эта история. Последнее, что я запомнил это вежливая и опрятная старшая проводница, провожающая меня до купе… В кино, когда просыпаются после аварии в больнице, долго не могут понять, где находятся, и что произошло. Я же все понял сразу. Едва открыл глаза и увидел уставшее и заплаканное лицо своей сестры. Все события в поезде пронеслись в памяти за секунду. Я знал наверняка, что произошла авария и я в больнице.
Сестра примчалась первым же самолетом. Через неделю она рассказала мне, что поезд сошел с рельс и, вспоров леер моста, сорвался в реку. Не выжил никто, кроме меня. С переломами конечностей и ребер, ушибом мозга и удаленной долей печени, но я выжил. Я смотрел последствия аварии и действительно не мог поверить в это. От поезда не осталось ничего. Как мне пояснили, я просто чудом вылетел из поезда через окно. Врачи советовали ставить какие-то свечки в церкви. Хм, всегда был атеистом.
Из воспоминаний об этих событиях меня вывело приглашение на посадку. И почему именно этот рейс из Владивостока в Питер? Из одного любимого города в другой. И вообще, почему именно самолет? Всю жизнь боюсь летать. Отправили же в командировку.
— Молодой человек, не боитесь вещи в багаж сдавать? — Спрашивает какая-то вредная пенсионерка, из очереди, показывая на мое портмоне.
— Нет, — отвечаю.
— Я летать боюсь. А багажа у меня нет.
— Вот молодежь пошла, без вещей в Питер летают. Небось, валютой все портмоне забито.
Настроение не позволяет с ней ругаться. Молча прохожу, протягиваю билет. Интересно, куда посадят… — Ой, мужчина, у вас место 12B? Вы знаете у нас путаница небольшая с билетами. Вы не согласитесь 23F занять?
— Конечно, девушка, я все понимаю, — отвечаю скороговоркой и прохожу.
Сижу в гордом одиночестве. Думаю. Обо всем думаю вперемешку. О сестре, о начальнике, о Вадиме Сергеевиче, о жене несостоявшейся, о начальнике почему-то с усмешкой думаю. Думаю, и взлет объявляют, надо же не заметил, как трогались даже. Рядом девушка сидит, тоже не заметил, как она сесть успела. Молодая, меня года на три моложе. Курносая, личико в веснушках. Но так симпатично это все смотрится. Ей бы не в деловом костюме сидеть, а спортивном. Опять Вадим Сергеевич вспомнился.
— Молодой человек, вы летать боитесь? — Каким-то веселым студенческим голосом говорит мне соседка.
— Да, а как вы догадались?
— У вас лицо вспотело, — отвечает со смехом.
Ну не блестеть же потом, достаю платок, вытираю лицо и ложу его на подлокотник.
— Интересный платок у вас. Где достали не подскажете?
— Всего и не упомнишь, давно это было. Андрей, — и протягиваю руку.
— Светлана.
Ну, хоть поговорить с красивой девушкой последние часы жизни. Хотя какие часы, если выжить должна то, скорее всего, при взлете разобьется. Но мне ведь ей еще рассказать надо. А мы уже взлетели. Так что благодарю судьбу. Теперь уж, наверное, во время приземления…
Страница 2 из 2
