Прикосновения

Если слышишь визг тормозов, ругань и щелканье затворов — падай на землю и не поднимай головы, иначе станешь очередной короткой строчкой в сводках о жертвах криминальных уличных разборок.

Если слышишь вой полицейских сирен — прячься в самую глубокую нору и не высовывайся, пока облава не закончится, а не то будешь отсиживать в тюрьме чужие срока.

И если хочешь торговать наркотиками и оставаться живым — не уподобляйся своим клиентам. Товар это только товар.

Впрочем, всему можно найти оправдание. Любой наркоман найдет миллион причин, по которым он не может «завязать», и даже не просто «завязать», а не принять «дозу» в«самый последний раз».

Так и Джек Бернс, наркодилер среднего масштаба, нашел для себя свое, фирменное оправдание. Он стремился всегда быть на шаг впереди остальных, первым выбрасывать на рынок новые разновидности смертельного зелья, которые разрабатывались в сверхсовременных лабораториях по всему миру.

Но всему есть свой предел. Однажды Бернс заметил, что его изможденный запредельными наслаждениями организм перестал воспринимать наркотики. С одной стороны это было хорошо — он почти избавился от зависимости и дела его пошли лучше. Но с другой — он помнил свои бывшие ощущения и мечтал их вернуть, и в этих поисках проводил все свое свободное время, тратил все заработанное и отдавал последние силы.

Вернувшись из очередного бесплодного путешествия по притонам Сингапура и Бангкока, он обнаружил в своем почтовом ящике открытку. Это был знак. В его бизнесе только самоубийцы могли пользоваться телефонами, как городскими, так и мобильными.

Встретившись в условленном месте с одним из своих знакомых «пушеров» — толкачей товара, он получил заказ на доставку небольшой партии какого-то неизвестного наркотика по своим каналам из Сан-Франциско в Нью-Йорк. Заказчиком был неизвестный ему отряд Триады — китайской мафии.

— Почему они не доставят его сами? — спросил он у пушера.

— Ценность товара слишком велика, — ответил тот.

— Не знаю, что это, но готовы принять любые меры и платить любые деньги за его сохранность.

— И что это за товар?

— Они называют его «прикосновение Будды». Он изготовлен в тибетских монастырях. В Китае тех, кто знает секрет его приготовления, расстреливают без суда.

Бернс кивнул. С радикальными, но все же малоэффективными средствами борьбы с наркоманией в Китае он был хорошо знаком.

— Я могу назвать свою цену.

— проговорил он после некоторого раздумья.

— Одна доза этой тибетской дряни. Ты же знаешь, я своего рода гурман и коллекционер, а с недавнего времени меня очень трудно удивить чем-то в этой области. Но я надеюсь, что эти тибетские монахи не подкачают… Этот разговор произошел неделю назад. А сейчас он сидел в своей нью-йоркской квартире, зачарованно рассматривая темно-зеленый шарик, мягкий и липкий, как смола, лежащий на его ладони. Триада согласилась на предложенные им условия, хотя и постаралась напугать. Передавая Бернсу это вещество, их штатный колдун наплел ему сказок про то, что «прикосновение» дает почувствовать то, что чувствует человек, ставший Буддой, про то, как десять тибетских монахов, принявших«прикосновение», обороняли свой монастырь от трех тысяч воинов Чингиз-Хана, и о том, что бойцы Триады, попробовавшие его, уже не боятся смерти, потому что ничего лучшего в жизни им все равно не испытать.

— На сколько мне этого хватит? — спросил Бернс, принимая шарик, завернутый в золотую фольгу из рук колдуна.

— На всю жизнь.

— ответил тот, и по его бесстрастной физиономии нельзя было понять, что он имеет в виду.

Бернс задумчиво вертел шарик в руках. Что имел в виду колдун? Может быть это вещество смертельно? Но любопытство победило страх.

Он откинулся в своем кресле, левой рукой осторожно держа свое сокровище, а правой нащупывая шприц с универсальным сорбентом, на случай, если наркотик подействует не так, как нужно.

Наконец, решившись, он поднес шарик ко рту, и коснулся его языком. Замерев, он стал ожидать действия. Любое вещество должно разойтись по организму. Лучше всего для этого подходит венная инъекция, но, конечно, древним тибетским монахам она была незнакома.

Размышляя об этом, он слегка пошевелился в кресле, и тут же понял, что тибетский «товар» действует. Внезапно он ощутил каждую клетку своей кожи, каждую нитку одежды и обивки кресла. Казалось, тело его лишилось кожи, и обнаженные нервы каждым нейроном воспринимали миллиарды запахов, звуков и прикосновений, составляющих окружавший мир.

Когда прошел первый шок, и он освоился с новыми ощущениями, Бернс решил встать на ноги. Но ему показалось что он не встал, а взлетел. Он чувствовал себя Богом. Это действительно было прикосновение Будды, делающее человек равным небожителям.

Какое-то новое чувство, невероятно прекрасное, пронзило его.