Прикосновения

Это было самое лучшее из ощущений, которые ему доводилось испытывать за свою долгую, наполненную наслаждениями жизнь. Это было несравнимо ни с чем.

В растерянности он оглядел себя и увидел то, что вызвало это ощущение. Вставая, он оперся рукой о кресло, забыв, что еще держит в ней шприц с сорбентом.

Теперь игла шприца вонзилась ему в ладонь. Глядя, как она покачивается, вызывая в нем новые волны экстаза, он понял, что чем сильнее внешнее воздействие, тем большее наслаждение он будет испытывать.

Он надавил на иглу, с удивлением наблюдая, как она пронзает ткани руки и выходит с тыльной стороны ладони. Наслаждение почти затуманило его сознание.

Зачем такое вещество нужно было этим тибетским аскетам? — промелькнула мысль в его мозгу.

— Наверное, они испытывали себя.

Выдернув иглу из ладони, он на секунду задумался, а затем вогнал ее под ноготь указательного пальца.

Ноги его подкосились, он рухнул в кресло. Горячий пот застилал глаза, в брюках стало тепло и влажно от извергшегося семени.

Нет, он не тибетский монах. Испытания наслаждением ему не выдержать, но он и не хотел его выдерживать. Он нашел то, что искал столько лет и отказываться от этого не собирался, чего бы это ему не стоило. Он хотел дойти до вершин наслаждения.

Потянув иглу вверх, он стал поднимать ноготь, как капот игрушечного автомобиля. Ткани рвались с трудом, полилась кровь, но это лишь подстегивало его.

Внезапно игла сломалась со звуком, оказавшимся ему оглушительным треском. В растерянности он замер в кресле, но затем поднялся и с трудом двинулся на кухню.

Кухонный нож, блестящий и отточенный, сулил ему новые наслаждения. Он вонзил его глубоко в предплечье и повел вниз, наблюдая, как раскрываются ткани, как мякоть экзотического фрукта, брызжущая ярко-красным соком.

Быстро перехватив нож, он положил израненную левую руку на доску для рубки мяса, прижал мизинец ножом и резко надавил. Тонкая кость хрустнула, палец отлетел в сторону, а новая волна наслаждения снова сбила его с ног.

Шатаясь от измождения, он поднялся только через несколько минут. Взгляд его упал на электроплиту, и новая идея осенила гурмана.

Включив плиту, он положил ладонь на конфорку, и уже через полминуты волны теплого экстаза хлынули по его телу.

Здоровой рукой он стал поливать руку маслом, ощущая восхитительный аромат жареного мяса. Кожа пошла пузырями, затем начала облезать, ткани руки приобрели сначала багровый, затем коричневый цвет. Поняв, что блюдо готово, Бернс с наслаждением отхватил огромный кусок, мяса, и захлебываясь слюной, принялся жевать его.

Очередной приступ упоения снова свалил его с ног, и он потерял сознание.

Очнувшись примерно через полчаса в луже крови, с одной рукой, превратившейся в изжаренный огрызок, он испугался. Испугался, что его тело не выдержит запредельных ощущений до того, как он достигнет вершин наслаждения. То, что он не остановится, пока жизнь в нем не угаснет, он знал, но это его не пугало. Теперь он понял смысл фразы китайского мага о том, что дозы «прикосновения» ему хватит на всю жизнь, но ему уже был наплевать.

Поскальзываясь в собственной крови, он поднялся на ноги и направился к стенке с инструментами. Он долго рылся в ней, с ужасом чувствуя, что силы покидают его тело. Работать одной рукой было очен6ь неудобно, но это было единственным дискомфортом, ощущаемым Бернсом от потери конечности.

Наконец он нашел то, что искал. Мощная ножовка с новым полотном, способным распиливать и дерево, и металл, и кость… Кость — это то, что ему предстояло распиливать. Поднеся ножовку ко лбу, он принялся работать. Кровь быстро залила ему глаза, и пришлось лечь на пол, чтобы она стекала мимо глаз.

Волны эйфории и экстаза накатывались на него, парализуя и мешая работать, но страх, что он может не успеть, быстро отрезвлял его, и он принимался за дело с новыми силами.

Наконец, закончив, он попытался подняться, но смог встать только на колени. Огромная лужа крови залила почти всю комнату, и Бернс, быстро слабея, понял, что ему остаются считанные секунды.

Но страх уже прошел. Он улыбался. Не каждому удается достичь в своей жизни наивысших целей, поставленных перед собой. Ему это удалось. Вцепившись уцелевшей рукой в слипшиеся от крови волосы, он сорвал крышку черепа. Тело уже отказывалось служить ему, но он успел почувствовать вершину наслаждения, сжав дрожащими пальцами свой кипящий от возбуждения мозг…