Нирвана

Заявление.

Прошу уволить меня по собственному желанию. А ещё лучше — считать в отпуске, пока отпуск не кончится. Я посчитала, мне в отпуске можно быть почти три месяца. А потом — уволить по собственному желанию, потому что на работу я всё равно не выйду.

Вам теперь будут всякое говорить обо мне, вы только про вориху не верьте. Мне в бухгалтерии посчитали, сколько мне полагается отпускных, вот я и взяла их из фонда расходных материалов. Так что это не я вориха, а вы мне ещё за месяц зарплату должны. Потому что нечего было волокиту тянуть.

Я, Пал Иваныч, или кто там ещё, не полная дура, как вы сейчас думаете, потому что всё могу объяснить, только вы ничего не поймёте.

Это всё из-за Славика и профессора.

Сами знаете, когда это началось. А если вы не Пал Иваныч и не знаете, то я расскажу. Это началось тогда, когда в наше отделение летаргических состояний пациента доставили на вертолёте.

Мы с девочками сразу подумали, что тут что-то не то.

Мы ведь не скорая помощь, зачем нам вертолёт? Пациенты у нас тихие, просто спят, никакой срочности не надо.

Девчата в медсестринской уже все языки себе порасчёсывали. Угадывали кто это, да почему к нам. Последняя версия — сын Президента впал в кому после покушения на отца.

Меня медсёстры слегка недолюбливали. А как же — любимица профессора, лучшая в отделении, стучит, наверняка. А я не стучу и язык не распускаю, не то что некоторые. И вообще, на мою палату пускай поставят Олю Ивашкину. Она единственная не ленивая, остальные только ногти красят.

А пациент действительно оказался необычный. Мальчишка совсем. Сын. Но не Президента, а какого-то супер-пупер богача, электронного магната.

Магнат этот профессору нашему такими деньгами обещался, если вернём мальчика к жизни, что руководитель института отчитывался перед денежным мешком, словно последний санитар перед старшей медсестрой.

Мальчика отец называл Славиком. Славика привезли к нам прямиком из Тибета. Мальчик попал в руки каких-то сектантов. Маленький, несчастный парнишка, сам не знает, чего от жизни хочет. Вот и пытается за деньги смысл купить. Цель. Нирвану.

Сектанты дали Славику имя «Тулку-Дорджа» и отвезли в Тибет. Там он медитировал и, как объяснил нам богатенький папаша, всего за каких-то полтора миллиона кредитов снискал себе расположение Тибетских богов. С тех пор в сознание не приходил.

Положили Славика ко мне на пост одного. Остальных пациентов растолкали по отделению. Медсёстры меня заживо глазами ели.

Не было в Славике ничего особенного. Обычный коматозник. Только бритый наголо и татуировка на голове. Паутинка и цветок.

Сам худенький, жалкий какой-то. Возни с ним мало было. Дышал сам, глотал сам, иногда руками шевелил и бормотал что-то. Замечательный больной. И с прогнозом хорошим, так что мы старались.

Профессор у нас, сами знаете, ого-го! Мировая величина. Все шутят, что пенсия ему не нужна — Нобелевскую получит. Стольким людям мозги вернул, что и сосчитать трудно. А теперь похоронили его заживо, словно и не было человека. Только и знают, как место его делить. Извините, Пал Иваныч, вас это не касается. А если не Пал Иваныч — то не извиняйте. Обойдусь. Потому что я профессора нашла, а вы не смогли.

Так я про Славика. Первые дни Славику спокойно на койке полежать не давали. То на томо-волюмографию повезут, то на сканирование. Трёхмерный энцефалограф-реконструктор, единственный на всю клинику, у него в палате поставили. Ничего не нашли.

Оказалось, что мозг у Славика работает в шесть раз активнее, чем у обычного человека. Так что профессору, вроде, и лечить нечего. Что тут стимулировать?

Тогда попробовали активность угнетать. Опять без толку. Выспится пацанёнок и за старое с новыми силами.

Бегали-бегали вокруг моего пациента доктора и консультанты, а через неделю попритихли. Разошлись по кабинетам. Думать.

Через две недели и вовсе перестали к Славику заходить. Одна я сижу рядышком, книжки читаю.

Профессор наш совсем с лица спал. Каждый день звонят ему, отчёта требуют, а сказать нечего. Нагрузит он их латынью, а сам попивает валерьянку и мне на жизнь жалуется.

Потом посетила профессора гениальная мысль.

Насупившись, он подошел ко мне и выдал, отводя глаза:

'Мы живем, ходим на работу, гуляем с собакой, жуем хот-доги, смеемся над глупыми шутками, читаем детективы, ездим в метро, думаем о высоких чувствах рядом с помойкой, курим, гладим кошку, под шум воды насвистываем песенки, начинаем новую жизнь каждый понедельник, чистим зубы, пьем, изредка посещаем ресторан, слюняво целуемся, участвуем в бессмысленных спорах, наслаждаемся попсой, травим «бородатые» анекдоты, немелодично завываем под гитару, постоянно болеем, смотрим американские боевики, размножаемся, рассказываем друг другу банальности, придирчиво оглядываем себя в мутном зеркале, возбужденно размахиваем руками, бездельничаем, спим, раз в год делаем зарядку, завидуем, улыбаемся каждый своему, попадаем в аварии, поклоняемся телевизору, микроволновке, 14-дисковым плеерам, Интернету.