Нирвана

Ругаемся с друзьями, чтобы искать новых.

Ненавидим, чтобы попытаться любить.

Убегаем от себе подобных, чтобы снова остаться наедине с собой.

Жжем костры, чтобы когда-нибудь их потушить.

Ищем смысл бытия, чтобы потерять жизнь… ' Профессор виновато вздохнул и ушел. Я усмехнулась. Долго, наверное, готовился, такую речь толкнул.

Собрался профессор и поехал в Тибет. Решил посетить тот самый монастырь, где Славик-Дорджа в нирвану ушёл.

Не знаю уж, чего он там нашёл, но так и не вернулся больше. Совсем пропал. Вместо него приехал к нам «Великий Налджорна». Колдун, по-ихнему.

Грязный-грязный такой дед, лицо сажей измазано. И как его в самолёт с такой мордой пустили? С дедом два бритоголовых. Татуировки у них, как у Славика.

Показали мне колдуны записку от профессора, что я должна их к Славику пропустить. Ну выдала я им халаты, провела.

Двое бритоголовых в ногах у Славика сели и молитву какую-то затянули.

Дед грязный достал из-под хламиды своей кость человеческую, древнюю-древнюю, бедренную. Дунул в эту кость, как в дудку. Бритые примолкли. Тогда дед достал какой-то кусок железа. Острый, ржавый и как воткнёт его Славику прямо за ухо. Только череп и хрустнул. Старик железякой в черепе ковыряется, меня тошнит, бритые поют «Ом».

Когда колдун дырку за ухом расковырял, он прямо пальцами своими грязными туда влез и вытащил оттуда какую-то не то соплю, не то проволоку светящуюся. По форме — как капля большая, а с острого конца тонюсенькие волоски свисают и шевелятся.

Положил этот колдун каплю Славику на лоб, да как хряснет по ней костяною дудкой. Славик проснулся и заплакал.

Отец Славика приехал через десять минут после того, как ушёл колдун. Забрали Славика домой, даже голову не дали перевязать.

Вернули его на третий день. Славик пытался повеситься и снова отключился.

Теперь профессорская методика сработала безотказно. Славик пришёл в себя в тот же вечер. Всё плакал, просил вернуть ему нирвану. Алтарь знаний вселенной. Сурокаму.

Жалко его было, как котёнка. И интересно все-таки, что за нить такая. Я ведь эту каплю спрятала, когда колдун ушёл.

Славик, как каплю увидел — прямо затрясся весь. Руки целует, каплю ко лбу прижимает и молится не по-нашему. А капля светится, волосиками шевелит, узнала.

Только сломал её колдун. Славик плачет, просит починить.

Я отнесла каплю нашим инженерам по нейростимуляции. У них приборы похожие есть с волосками, авось, думаю, починят.

А сама полезла в Интернет. Паук полз, оставляя за собой нить. Он полз все быстрее, еще быстрее, разрастался и узор из линий. Очень скоро все это сложилось в обычную такую сеть, какие в книжках встречаются. Паучок на фоне своей сети терялся, превращался в крошечную точку.

Заставку смотреть надоело, ну я и полезла дальше. Интересно же, что за секта Славика заморочила. Да и профессор пропал.

Оказалось, что очень знаменитая секта. Живут на какой-то святой горе, раз в год к ним спускаются боги и дарят избранным нить в нирвану, или ещё в какое место, там по-тибетски написано, не понять. Через эту нить монахи получают знания всей вселенной и просвещают своих учеников, которые хотят достичь нирваны. Фотографию видела. Профессор наш сидит, стучит в барабанчик. Сам грязный, худющий, голова бритая.

А Славик всё плакал и плакал. Особенно жалостно он рыдал, когда я принесла ему капельку и сказала, что наши инженеры с ней разобраться не могут. Ох и ревел, словно сестрёнка моя, когда ноготь поломает.

И ревёт и ревёт. Всё спрашивает, как он без этой штуки жить будет.

Спрашиваю: «Может не нужна тебе эта нитка? Или может её заменить чем можно? Ты только скажи»….

Задумался. Слёзы высохли.

— Заменить? — спрашивает — А обычный Интернет у вас есть?

Вот такая вот история, Пал Иваныч, или, не дай бог, кто там ещё. Вы не подумайте, мне их Нирваны не надо. Просто профессор и без Интернета этого вечно поесть забывал. Язва у него. Да и Славику в Тибете этом без папашиных денег несладко придётся. Жалко его, худющий он.

И не ищите профессора больше. Не понять вам профессора, вы со Славиком не разговаривали. Теперь я с ними, так что можете не волноваться.

Так что счастливо вам оставаться, Пал Иваныч. И не вам тоже счастливо.