Душа брамина

Упанишады — Вот зачем я вас позвал, Радж, — сказал профессор П., — вы не единственный специалист по теории поля в нашем университете, но почему-то только ваши результаты применимы для описания биополей.

— Не знаю даже, комплимент ли это для меня, — я всегда считал биополя чем-то на грани невежества и шарлатанства — недостойными внимания серьезного ученого. Мне остается только надеяться, профессор, что Вы во мне ошиблись.

— Он сухо улыбнулся.

— Могу я спросить у вас, какую религию вы исповедуете?

— Мои родители — индуисты; но вы же знаете — современное образование истребляет в человеке религию. Поэтому я оказался материалистом. Я верю в богатство Природы, в то, что она не нуждается в трансцендентных богах.

— Я тоже, друг мой, так думал, пока не сделал одно открытие, — с вашей, между прочим, помощью.

Профессор подошел к прозрачной кабинке, которая стояла в глубине лаборатории; зажег в ней свет. Кабинка была абсолютно пустой, если не считать небольшого вращающегося кресла посередине.

— Теперь смотрите! — П. подозвал индуса к себе, и показал незатейливую софтинку на экране ноутбука. Большое видео-окно, отображавшее скудный интерьер кабинки; вокруг окна — множество ползунков.

Профессор слегка сдвинул один из ползунков, и интерьер кабинки преобразился. Выхваченная лазерными лучами из пустоты, в кабинке возникла эфемерная, словно из паутины, фигура сидящего человека.

«Ничего особенного», — подумалось Раджу, — такие голограммы часто используют для наглядности при компьютерной томографии«. Очертания фигуры показались ему чем-то знакомыми.»

Внутри кабины возникла рубиновая указка, и П. принялся водить ею вокруг фигурки, ползунками слегка меняя очертания ореолов.

— Это — точная копия моего биополя.

— Не без гордости сказал П.

— С помощью ваших формул я научился менять параметры его напряженности. Духовные параметры.

Профессор сделал многозначительную паузу.

— Вот этот ползунок отвечает за святость. Я сяду внутрь, а вы попробуйте — подвигайте его.

Профессор осанисто уселся в кресло, и Радж начал аккуратно тянуть ползунок вверх. Он увидел, как лицо П. начало преображаться; лик его преисполнился благости и достоинства; вокруг головы появился светящийся ореол. Раджу почему-то захотелось упасть на колени и поклониться.

Профессор сделал царственный знак — «Довольно!», и Радж начал так же осторожно опускать ползунок.

П. вышел из кабинки. К нему вернулся нормальный облик.

— Биополе — это интерфейс между телом и душой, — продолжил он.

— Вы видели только что — биополе может влиять на тело и на душу, — однако, чтобы действовать, оно нуждается и в том, и в другом. Если в биополе поместить мертвое тело, лишенное души, это не оживит тела. Точно так же душа не сможет удержаться в биополе в отсутствие тела.

Радж почувствовал, как удивление, которому он предался во время чудного эксперимента, начинает мало-помалу уступать его обычному скепсису.

— Я уже говорил, что я материалист, — но уважение к вере предков не позволяет мне так запросто доверить дар святости слепому техническому инструменту. Как вы сможете гарантировать, что ваша святость не является, как это у вас называют, прелестью — ложной святостью, проистекающей из гордыни?

— А вот это уже зависит от души, друг мой. Мы можем воздействовать только на шкалу интенсивностей, а уж насколько реально благ человек — это не в наших силах. Сила биополя дает проявиться способностям души, но не более того.

— Послушайте, Радж, — П. положил руку Раджу на плечо, тон его сменился на более задушевный, и он перешел на шепот и скороговорку, — то что именно ваше открытие позволило мне так глубоко проникнуть в тайны биополя, — это неспроста. В ваших жилах течет кровь брамина — ваша наследственность, ваши корни поведут вас к еще большему. Вы должны, обязательно должны участвовать в моих экспериментах. Если вы сможете дать биополю вашу душу… Радж взял таймаут. Через несколько дней П. получил сообщение, в котором Радж писал, что согласен.

Эксперимент шел не очень гладко. В линейном биополе П. душа брамина вела себя не всегда предсказуемо. Зато в редкие моменты, когда удавалось достичь вершин духа, впечатления были незабываемыми. П., затаив дыхание, слушал слова Раджа, даже пытался записывать фонограмму. Правда, при расшифровке записи он чувствовал, что свежесть экстаза терялась, становились заметны досадные противоречия. Да и научной строгости в результатах было немного, и рассчитывать на публикацию в серьезном журнале не приходилось.

Похоже, настроение П. передавалось и брамину. С каждым разом чувствовалось, что он приходит все с меньшим интересом. Правда, он рассказывал, что часто с ним случаются необъяснимые вещи. Он останавливался посреди дороги и начинал говорить, и вокруг него собирались люди, внимая ему.