Ведьма

— О чем ты мечтаешь, монах? — выдохнула она. Глаза ее полузакрыты. Кожа белоснежная. Черные волосы ложатся неровно. Когда она в последний раз расчесывалась? — Так о чем? Хочешь посмотреть на истинную ведьму?

Монашек сглотнул. Он боялся ее, распятую на дыбе, но не издавшую ни звука за все три дня, проведенные здесь, в темницах инквизиции.

— Так что? Хочешь?

Ее голос какой-то надломленный, больной. Он вспомнил, как ее везли сюда. Отряд из десяти лучших бойцов на сильных лошадях. А она шла меж ними, босыми ногами ступая по острым черепкам, которые бросал ей на пути народ. Руки ее — связанные. Глаза — закрыты черной плотной повязкой. Улыбка — сильная, властная, дьявольская. Как они сумели поймать ее, не понимал никто. Говорили остальные монахи, что слово Божье помогло. Десятка молчала, мрачнея и бледнея. А она ни звука не произнесла. Сейчас она заговорила первой.

— Нет, ведьма, — тонким голосом ответил монашек. Было ему лет пятнадцать. Высокий, но очень худой с растрепанными черными волосами и серыми чистыми глазами, он был маленьким еще для всей этой охоты за ведьмами. Его оставили посторожить пленницу, пока не придет инквизитор из десятки.

— Я не хочу этого!

Она посмотрела на монашка. Улыбнулась уголками губ, словно прекрасно поняла, его истинные желания. О которых он и сам не догадывался. Монашек вздрогнул и вынул деревянный крест. Руки привычно сжали его, а губы не менее привычно бормотали молитвы.

— Он тебе помогает? — тихо спросила ведьма, смотря на мальчика. Она внимательно наблюдала за ним, не отводя сизых глаз.

— Крест? — спросил монашек, закончив очередную молитву. Ведьма кивнула.

— Да… Он меня от оборотня спас.

— Волка? — тихо уточнила ведьма, прищурив глаза.

— Нет, — дрогнувшим голосом возразил мальчик.

— Он не был волком. Это было чудовище! Наполовину человек, а на другую — черт, не иначе!

— Золоитые глаза, серая шкура, вытянутая мрда, когти вместо плальцев, — перечисляла ведьма. Мальчик кивнул.

— Недоглядела, — отозвалась женщина и прикусила губу, о чем-то задумавшись.

— Его убили?

— Нет, — отозвался монашек.

— Понятно… Значит, мне рано отсюда уходить… Ведьма молчала. Молчал и монашек. Время шло. Пришел инквизитор. Это был сильный мужчина лет тридцати. Седой. Абсолютно. Волосы короткие. Черты лица огрубевшие. Глаза больные — от того, что видели. Монашек встал и поклонился, собираясь уйти.

— Стой! — приказал мужчина.

— Останься. Сейчас спрошу ведьму об одной вещи и пойдешь.

Монашек кивнул, садясь на колени около порога. Инквизиор подошел к задремавшей ведьме. Женщина открыла глаза, когда грубые пальцы мужчины бережно убрали волосы, упавшие на лицо. Глаза их встретились. Женщина усмехнулась горько и снова стала ведьмой. Надменная улыбка и нахальность в глазах. Инквизитор все же пригладил ее волосы. А потом отстранился. Резко. Монашек закрыл глаза, не желая смотреть, как избивают ведьму. Удары кнута и ожоги и так алели на белоснежной коже в разованном местами балахоне.

— Покаешься? — говорит так, словно знает ответ.

— Зачем? — Она явно не подводит его.

— Ладно… — Мальчик слышит, как усмехается инквизитор.

— Тогда костер?

— Конечно! — преувеличенно бодрый тон.

— Прости меня… — горечь в голосе.

— За что? — удивление, усталость, почти боль.

— Меня не допустили раньше. А ты говорила, что не любишь боль… — раскаянье. Такое искреннее! Монашек удивленно открыл глаза, смотря на инквизитора. Мужчина неотрывно смотрел в глаза ведьме, пытаясь прочитать в них что-то.

— Боли не было. Была пытка, — отозвалась ведьма, отводя взгляд.

— Иди… Собирай костер! Жги ведьму! Проклятую! Дьявольскую невесту! Жги!

— Молчи! — он прикоснулся к ее губам пальцем. А потом еле-еле губами. Монашек поспешно закрыл глаза.

— Мальчик! Иди! Скажи, чтоб готовили костер для ведьмы!

Монашек послушно кивнул и выскочил из камеры, так и не открыв глаз. Он не мог понять увиденного. Как Избранный Богом убивать этих тварей мог прикоснуться к невесте Дьявола?! Мальчик помотал головой. А потом вдруг вспомнил ее понимающую улыбку. Она понимает. Всех. Всегда. Она почти Божья невеста… Но у монахинь не бывает таких взглядов! Не могут они вытерпеть такое! Мальчик помотал головой еще раз и побежал рассказать настоятелю о приказе инквизитора. О разговоре с ведьмой не было сказано ни слова.

— Госпожа, — тонким голосом позвал мальчик. Ведьма отвернулась от окна и улыбнулась монашку.

— Пора… — Странно… — Ведьма снова улыбнулась.

— Они решили, чтоб об этом мне сказал мальчик. Я сейчас иду, монах. Где мои конвоиры?

Она пошла за инквизиторами молча, не опуская головы. Босая, в разодранном балахоне, с завязанными глазами. Повязки сняли только на помосте.