Сухо шелестит трава. Земля влажная и комковатая, странно-прохладная в этот душный летний день. По ней бегают муравьи. В глубине травяного леса, по стеблю ковыля, карабкается вверх божья коровка.
Добавить в моё избранное
6 мин, 49 сек 16059
Старая женщина, которая что-то собирает в поле, поднимается. На фоне ослепительно-голубого неба она выглядит неестественно огромной, возможно, потому что смотрит на нее девочка лет 8. Она спряталась в траве, так, что видна только макушка с коротко стрижеными темными волосами.
Старая женщина оглядывается.
— Женя! — зовет она.
Девочка молчит. Бабушка видит ее, но, подыгрывая, продолжает звать.
Женя, как субмарина, рассекает заросли травы и подбирается к бабушке.
— Бу! — выскакивает она.
Бабушка охает и хватается за сердце.
— Ох и напугала, ой напугала… а ну, покажи, что собрала.
Девочка протягивает ей ведерко. Щавеля там едва ли треть, зато в стеклянной банке, которая лежит на листьях, полным-полно разных жуков, кузнечиков и мушек.
Бабушка качает головой.
— А ты знаешь, что в некоторых странах насекомых едят как мы с тобой — картошку? Вот думаю, если щавеля не хватит… Женя таращится на банку и заметно сглатывает.
— Это в школу, — говорит она и на всякий случай забирает у бабушки банку.
Та смеется.
— Ну, пойдем. Пора, — говорит она.
Они идут через цветущее поле к редкому пролеску, за которым, по мелькающим за деревьями силуэтам машин, угадывается шоссе. На небе появляются тучи, пока маленькие, но уже темные. Бабушка хмурится, ускоряет шаг.
Вдруг она замечает, что Женя куда-то пропала.
Девочка сидит на корточках чуть поодаль и наблюдает за темной, почти черной бабочкой с желтыми подкрылками.
Женя осторожно подставляет ладонь. Бабочка перебирается на нее, замирает, медленно хлопая крыльями.
Шелестит ковыль.
— Это траурница, — бабушка склонилась над Женей.
— Осторожно. Заденешь крылья — не сможет летать. Хрупкие они… — Красивая.
На солнце набегает туча, большая и темная. Бабочка снимается с пальца и улетает, исчезает среди океана волнующегося ковыля.
— Кажется, и нам пора, — говорит бабушка, — до грозы такой ветер.
Она берет внучку за руку, и ведет ее, неспешно, без суеты, несмотря на то, что на небе остается все меньше и меньше солнечных проблесков. Деревья шумят, и за этим шумом почти не слышно звуков дороги.
— Ба… а куда она улетела? — спрашивает Женя.
— Кто?
— Бабочка.
Старая женщина думает некоторое время, затем улыбается.
— Туда, где они рождаются.
Женя хмурится.
— Бабочки не рождаются, — авторитетно заявляет она.
— Они проходят стадии… — девочка задумывается, — в общем, из гусениц выходят. А рождается человек. И котята.
Бабушка улыбается. Ветер все сильнее; они подходят к пролеску.
— Знаешь, почему они похожи на цветы? — спрашивает старая женщина.
Женя мотает головой. В школе им об этом почему-то не говорили. Но ведь и правда, похожи… — Потому что бабочки растут на дереве. Правда, не на поле, а в пещере.
Женя недоверчиво вздергивает бровь, совсем как взрослая.
— И где же эта пещера?
Бабушка молчит некоторое время. Они входят в пролесок.
— Каждый раз, когда бабочка умирает, на этом дереве появляется бутон. И так продолжается до тех пор, пока солнце не заглянет в световой колодец на потолке пещеры. Тогда все цветы раскрываются и взлетают в небо, а дерево остается… и ждет… других.
Женя хмурится и отпускает бабушкину руку, теснее прижимая к себе банку с насекомыми. Они выходят на обочину дороги и ждут, пока проедут машины и можно будет перейти.
— Опять сказки, — бурчит девочка.
— Что у мамы с папой сказки, что у тебя. Вечно вы что-то врете, взрослые.
Девочка отворачивается. Становится совсем темно; ветер раскачивает верхушки деревьев. По дороге едет последняя машина, грузовик с какими-то досками. Он с грохотом проносится мимо, и вдруг наступает полная тишина. Даже ветер замолкает.
Женя оглядывается.
Начинается дождь. Ни бабушки, ни грузовика.
— Ба? — голос звучит тихо и как-то чуждо этому месту.
— Бабушка! — она кричит. Верхушки деревьев качаются, как от ветра, но ветра не слышно. Как и стука дождя.
Женя смотрит по сторонам дороги. На лице девочки растерянность. Она ставит банку на землю и проходится туда-сюда.
Вдруг она слышит глухой стук, и видит, что банку с насекомыми покатило ветром в сторону обочины. Женя бежит за ней, но не успевает. Банка падает, ударяется о камень, и от нее отлетает горлышко.
Женя садится на корточки. Она выглядит так, будто вот-вот заплачет.
Дорога пуста.
— Ба-абушка! — кричит Женя, но уже без особенной веры, что кто-то отзовется.
Дождь усиливается, девочка не трогается с места. Она смотрит на то место, где разбилась банка.
Насекомые выползают из нее и строем, как муравьи, ползут куда-то вдоль обочины.
Старая женщина оглядывается.
— Женя! — зовет она.
Девочка молчит. Бабушка видит ее, но, подыгрывая, продолжает звать.
Женя, как субмарина, рассекает заросли травы и подбирается к бабушке.
— Бу! — выскакивает она.
Бабушка охает и хватается за сердце.
— Ох и напугала, ой напугала… а ну, покажи, что собрала.
Девочка протягивает ей ведерко. Щавеля там едва ли треть, зато в стеклянной банке, которая лежит на листьях, полным-полно разных жуков, кузнечиков и мушек.
Бабушка качает головой.
— А ты знаешь, что в некоторых странах насекомых едят как мы с тобой — картошку? Вот думаю, если щавеля не хватит… Женя таращится на банку и заметно сглатывает.
— Это в школу, — говорит она и на всякий случай забирает у бабушки банку.
Та смеется.
— Ну, пойдем. Пора, — говорит она.
Они идут через цветущее поле к редкому пролеску, за которым, по мелькающим за деревьями силуэтам машин, угадывается шоссе. На небе появляются тучи, пока маленькие, но уже темные. Бабушка хмурится, ускоряет шаг.
Вдруг она замечает, что Женя куда-то пропала.
Девочка сидит на корточках чуть поодаль и наблюдает за темной, почти черной бабочкой с желтыми подкрылками.
Женя осторожно подставляет ладонь. Бабочка перебирается на нее, замирает, медленно хлопая крыльями.
Шелестит ковыль.
— Это траурница, — бабушка склонилась над Женей.
— Осторожно. Заденешь крылья — не сможет летать. Хрупкие они… — Красивая.
На солнце набегает туча, большая и темная. Бабочка снимается с пальца и улетает, исчезает среди океана волнующегося ковыля.
— Кажется, и нам пора, — говорит бабушка, — до грозы такой ветер.
Она берет внучку за руку, и ведет ее, неспешно, без суеты, несмотря на то, что на небе остается все меньше и меньше солнечных проблесков. Деревья шумят, и за этим шумом почти не слышно звуков дороги.
— Ба… а куда она улетела? — спрашивает Женя.
— Кто?
— Бабочка.
Старая женщина думает некоторое время, затем улыбается.
— Туда, где они рождаются.
Женя хмурится.
— Бабочки не рождаются, — авторитетно заявляет она.
— Они проходят стадии… — девочка задумывается, — в общем, из гусениц выходят. А рождается человек. И котята.
Бабушка улыбается. Ветер все сильнее; они подходят к пролеску.
— Знаешь, почему они похожи на цветы? — спрашивает старая женщина.
Женя мотает головой. В школе им об этом почему-то не говорили. Но ведь и правда, похожи… — Потому что бабочки растут на дереве. Правда, не на поле, а в пещере.
Женя недоверчиво вздергивает бровь, совсем как взрослая.
— И где же эта пещера?
Бабушка молчит некоторое время. Они входят в пролесок.
— Каждый раз, когда бабочка умирает, на этом дереве появляется бутон. И так продолжается до тех пор, пока солнце не заглянет в световой колодец на потолке пещеры. Тогда все цветы раскрываются и взлетают в небо, а дерево остается… и ждет… других.
Женя хмурится и отпускает бабушкину руку, теснее прижимая к себе банку с насекомыми. Они выходят на обочину дороги и ждут, пока проедут машины и можно будет перейти.
— Опять сказки, — бурчит девочка.
— Что у мамы с папой сказки, что у тебя. Вечно вы что-то врете, взрослые.
Девочка отворачивается. Становится совсем темно; ветер раскачивает верхушки деревьев. По дороге едет последняя машина, грузовик с какими-то досками. Он с грохотом проносится мимо, и вдруг наступает полная тишина. Даже ветер замолкает.
Женя оглядывается.
Начинается дождь. Ни бабушки, ни грузовика.
— Ба? — голос звучит тихо и как-то чуждо этому месту.
— Бабушка! — она кричит. Верхушки деревьев качаются, как от ветра, но ветра не слышно. Как и стука дождя.
Женя смотрит по сторонам дороги. На лице девочки растерянность. Она ставит банку на землю и проходится туда-сюда.
Вдруг она слышит глухой стук, и видит, что банку с насекомыми покатило ветром в сторону обочины. Женя бежит за ней, но не успевает. Банка падает, ударяется о камень, и от нее отлетает горлышко.
Женя садится на корточки. Она выглядит так, будто вот-вот заплачет.
Дорога пуста.
— Ба-абушка! — кричит Женя, но уже без особенной веры, что кто-то отзовется.
Дождь усиливается, девочка не трогается с места. Она смотрит на то место, где разбилась банка.
Насекомые выползают из нее и строем, как муравьи, ползут куда-то вдоль обочины.
Страница 1 из 3
