Я успел ясно ощутить, что меня похоронили в этих туннелях, причем не на полчаса, а навсегда. Словно не осталось нигде ни свежего воздуха, ни дневного света. Это гнетущее впечатление владеет тобой с первой секунды, как только ты туда попадешь, и до самого выхода на свет Божий… Джеймс Олдридж.
Добавить в моё избранное
70 мин, 30 сек 10445
Весь мир медленно и болезненно всплывал из липкого комка темноты, клубившегося в моей голове. Я лежал на полу ничком. Все-таки потерял сознание?
— … Бат?! Это ты?! — я осторожно приподнялся, непослушной рукой, стряхивая с лица каменную крошку. Антон. Это голос Антона. Антон. Живой. Живой!
— Антон? — негромко прохрипел я. Распухший язык еле ворочался во рту и говорить было трудно. Радоваться тому, что Антон жив и удивляться тому, что он до сих пор никуда не сверзился из шахты, не было ни сил ни времени.
— Бат? Что с тобой?
— Яд… — объяснил я, неуклюже пытаясь подобрать с пола фонарик и подняться самому, — … Яд волны.
— Ты нашел Скифа? Где он?
Я все-таки поднял фонарик.
Оказалось, что я упал уже на самом перекрестке. Рюкзак валялся недалеко от фонарика. До колодца оставалось не более десяти шагов.
— Его… нет… Он ушел… с Тигрой… к Большому… Мосту… — я попытался пристроить фонарик в камнях у стены, так чтобы он мог освещать перекресток. Мне это удалось. С четвертой попытки.
— Антон… — застежка рюкзака не поддавалась, выскальзывая из распухших пальцев.
— … Я собираюсь зажечь колодец.
— Что-о-о?! — Антон забыл про то, что на перекрестке лучше не шуметь.
Наверное, он решил, что у меня начинается бред. Он был не очень далек от истины.
— … Я не знаю… получится или нет, — ответил я, стискивая в кулаке остатки сил, чтоб заставить себя говорить внятно и спокойно, — Ничего лучше… все равно не придумаем… Наконец я догадался что можно просто вспороть рюкзак ножом. На пол вывалились две пластиковые бутылки с бензином. Горючее для заправки примуса, которое я забрал с Пятого пикета.
Мой огнемет.
Я добил многострадальный рюкзак окончательно, несколькими неровными надрезами оторвав от него большой треугольный лоскут брезента.
Я даже не пытался откручивать пробки — просто срезал горлышки обеих бутылок.
Воздух вокруг мгновенно пропитался резким, пьянящим запахом бензина. Кусок брезента я запихнул в одну из бутылок.
— Антон… — Бат?
— У меня четыре с половиной литра горючки… Беги, как только это дело начнет гореть… Ты сумеешь… спрыгнуть?
— Да. Не волнуйся… Бат, ты в порядке?
— … Лучше не бывает… Готов?
— Готов… Достав спички, я зажал коробок в зубах, освобождая руки для бутылок. Как близко меня подпустит волна? Стараясь не пролить бензин (почти удалось), я сделал несколько шагов. И еще несколько. Что-то плеснуло в колодце. Я не стал разбираться — показалось мне или нет. Разбрызгивая бензин, пластиковая двухлитровка по дуге отправилась в колодец. Вытащив брезент из второй бутылки, я метнул ее вслед за первой.
— Антон! — заорал я, чиркая спичкой. С ужасом я услышал, как, после всплесков обеих бутылок, в колодце что-то действительно начало шевелиться.
Лоскут ткани, пропитанный бензином, вспыхнул, опалив пальцы. Я швырнул пылающий брезент в колодец.
Четыре литра бензина, разлившегося по поверхности воды, с хлопком полыхнули, превратив колодец в маленький вулкан. Перекресток озарил колышущийся свет. Все вокруг обрело резкие тени. Что-то попыталось прорваться сквозь языки огня наверх, но замерло, окутанное пламенем, и, спустя мгновение, рухнуло обратно в колодец, в море пляшущего огня.
Из отверстия в потолке над горящим колодцем, вывалился отчаянно кашляющий Антон, приземлившись как раз на бордюр колодца. Секунду он размахивал руками, балансируя над огнем, потом, соскочив с бордюра, кинулся ко мне, по-моему совершенно забыв о волне.
— Бат!
В мечущихся отсветах пламени, я успел заметить людей бегущих через перекресток. Первым бежал Ян. И я, наконец, позволил себе потерять равновесие.
Скользнуть в зыбкую тишину катакомб. В уютный сумрак Системы… Пятница.17:40 — Чем же все закончилось? — вежливо осведомился Саша, снимая закипевший сименсовский электрочайник с подставки.
Мы расположились на третьем этаже, в преподавательской, рядом с одной из лабораторий биофака. Внизу, за окном, не спеша, расходились последние студенты.
Мягкое вечернее Солнце, плавало над крышами домов в компании одинокого облачка, непонятно как очутившегося в выгоревшей за день лазури неба. Старинное здание Университета постепенно окутывало то флегматичное спокойствие, которое появляется только накануне выходных, когда последние когорты студентов покидают его и бастион знаний пустеет, оставаясь один на один со своими воспоминаниями.
Пожав плечами, я невольно коснулся марлевого тампона с мазью, крест-накрест приклеенного к щеке пластырем.
— Остальное — не ко мне. Финал истории я благополучно пропустил. По уважительной причине. Пребывал в отключке. Тому, что я не остался у перекрестка с колодцем насовсем, я обязан исключительно этому головорезу, — улыбнувшись, я кивнул на Антона, выкладывающего крекеры в стоявшую на столе вазочку.
— … Бат?! Это ты?! — я осторожно приподнялся, непослушной рукой, стряхивая с лица каменную крошку. Антон. Это голос Антона. Антон. Живой. Живой!
— Антон? — негромко прохрипел я. Распухший язык еле ворочался во рту и говорить было трудно. Радоваться тому, что Антон жив и удивляться тому, что он до сих пор никуда не сверзился из шахты, не было ни сил ни времени.
— Бат? Что с тобой?
— Яд… — объяснил я, неуклюже пытаясь подобрать с пола фонарик и подняться самому, — … Яд волны.
— Ты нашел Скифа? Где он?
Я все-таки поднял фонарик.
Оказалось, что я упал уже на самом перекрестке. Рюкзак валялся недалеко от фонарика. До колодца оставалось не более десяти шагов.
— Его… нет… Он ушел… с Тигрой… к Большому… Мосту… — я попытался пристроить фонарик в камнях у стены, так чтобы он мог освещать перекресток. Мне это удалось. С четвертой попытки.
— Антон… — застежка рюкзака не поддавалась, выскальзывая из распухших пальцев.
— … Я собираюсь зажечь колодец.
— Что-о-о?! — Антон забыл про то, что на перекрестке лучше не шуметь.
Наверное, он решил, что у меня начинается бред. Он был не очень далек от истины.
— … Я не знаю… получится или нет, — ответил я, стискивая в кулаке остатки сил, чтоб заставить себя говорить внятно и спокойно, — Ничего лучше… все равно не придумаем… Наконец я догадался что можно просто вспороть рюкзак ножом. На пол вывалились две пластиковые бутылки с бензином. Горючее для заправки примуса, которое я забрал с Пятого пикета.
Мой огнемет.
Я добил многострадальный рюкзак окончательно, несколькими неровными надрезами оторвав от него большой треугольный лоскут брезента.
Я даже не пытался откручивать пробки — просто срезал горлышки обеих бутылок.
Воздух вокруг мгновенно пропитался резким, пьянящим запахом бензина. Кусок брезента я запихнул в одну из бутылок.
— Антон… — Бат?
— У меня четыре с половиной литра горючки… Беги, как только это дело начнет гореть… Ты сумеешь… спрыгнуть?
— Да. Не волнуйся… Бат, ты в порядке?
— … Лучше не бывает… Готов?
— Готов… Достав спички, я зажал коробок в зубах, освобождая руки для бутылок. Как близко меня подпустит волна? Стараясь не пролить бензин (почти удалось), я сделал несколько шагов. И еще несколько. Что-то плеснуло в колодце. Я не стал разбираться — показалось мне или нет. Разбрызгивая бензин, пластиковая двухлитровка по дуге отправилась в колодец. Вытащив брезент из второй бутылки, я метнул ее вслед за первой.
— Антон! — заорал я, чиркая спичкой. С ужасом я услышал, как, после всплесков обеих бутылок, в колодце что-то действительно начало шевелиться.
Лоскут ткани, пропитанный бензином, вспыхнул, опалив пальцы. Я швырнул пылающий брезент в колодец.
Четыре литра бензина, разлившегося по поверхности воды, с хлопком полыхнули, превратив колодец в маленький вулкан. Перекресток озарил колышущийся свет. Все вокруг обрело резкие тени. Что-то попыталось прорваться сквозь языки огня наверх, но замерло, окутанное пламенем, и, спустя мгновение, рухнуло обратно в колодец, в море пляшущего огня.
Из отверстия в потолке над горящим колодцем, вывалился отчаянно кашляющий Антон, приземлившись как раз на бордюр колодца. Секунду он размахивал руками, балансируя над огнем, потом, соскочив с бордюра, кинулся ко мне, по-моему совершенно забыв о волне.
— Бат!
В мечущихся отсветах пламени, я успел заметить людей бегущих через перекресток. Первым бежал Ян. И я, наконец, позволил себе потерять равновесие.
Скользнуть в зыбкую тишину катакомб. В уютный сумрак Системы… Пятница.17:40 — Чем же все закончилось? — вежливо осведомился Саша, снимая закипевший сименсовский электрочайник с подставки.
Мы расположились на третьем этаже, в преподавательской, рядом с одной из лабораторий биофака. Внизу, за окном, не спеша, расходились последние студенты.
Мягкое вечернее Солнце, плавало над крышами домов в компании одинокого облачка, непонятно как очутившегося в выгоревшей за день лазури неба. Старинное здание Университета постепенно окутывало то флегматичное спокойствие, которое появляется только накануне выходных, когда последние когорты студентов покидают его и бастион знаний пустеет, оставаясь один на один со своими воспоминаниями.
Пожав плечами, я невольно коснулся марлевого тампона с мазью, крест-накрест приклеенного к щеке пластырем.
— Остальное — не ко мне. Финал истории я благополучно пропустил. По уважительной причине. Пребывал в отключке. Тому, что я не остался у перекрестка с колодцем насовсем, я обязан исключительно этому головорезу, — улыбнувшись, я кивнул на Антона, выкладывающего крекеры в стоявшую на столе вазочку.
Страница 17 из 21
