Пророк

Угольников энергично воспротивился предложению вызвать Логоса с кем-нибудь из его родителей на допрос в Следственный Комитет, резонно указав, что новые назареи посчитают этот акт кощунством, Логос, чего доброго, откажется сотрудничать, и он формально не в том возрасте, чтобы можно было привлечь его за отказ от дачи показаний, так что и это дело в итоге развалится, и в дальнейшем никакой помощи пророка в борьбе с преступностью им не видать как собственных ушей. В качестве альтернативы он предложил сходить к Логосу на поклон в его резиденцию, и тогда, может быть, он соизволит дать им официальные показания.

Визит в Богдановский особняк произвел на Павла неизгладимое впечатление. Эта очередь страждущих, в которой пришлось долго стоять, этот подросток в белом, сидящий на возвышении в позе лотоса, говорящий голосом, совершенно лишенным эмоций, да так, что ни один лишний мускул не дрогнет. Официальные показания он дать согласился, выложил про Селиверстова даже больше, чем рассчитывал Подойников, и даже самолично расписался какими-то каракулями, признавшись, что никогда до этого пера в руки не брал.

Аккуратно подшив эти показания в дело, Павел вызвал на допрос уже самого Селиверстова, который, естественно, прибыл с адвокатом и, хотя явно был впечатлен объемом того, что на него накопали, сходу стал все отрицать. Его адвокат так же обозвал все обвинения чушью и пообещал, что все это с треском развалится в суде. Подойников, тем не менее, официально предъявил Селиверстову обвинение в организации убийства, но, опасаясь, что постановление об аресте при столь шатких доказательствах не устоит в суде, ограничился взятием подписки о невыезде. Ну что ж, теперь оставалось только передать дело на утверждение в прокуратуру, а оттуда и в суд.

Ознакомившись со своим уголовным делом и с удовлетворением обнаружив, что все оно держится на показаниях какого-то одиннадцатилетнего мальчишки, который в принципе не мог знать ничего из того, о чем говорил, Селиверстов потребовал суда присяжных, рассчитывая, что легко дискредитирует перед ними единственного свидетеля. Попытка пригрозить заодно родителям мальчугана ни к чему не привела, потому что неожиданно выяснилась, что за ними стоит мощная секта, которая не даст и близко подобраться к своим духовным вождям, а любой вооруженный налет станет лишь новой уликой в этом деле и ухудшит положение самого Селиверстова.

Пока подбирали присяжных, пока проводили предварительные слушания, пока помощник областного прокурора Виктор Иванов, назначенный поддерживать обвинение, выкладывал улики, связанные с самим актом убийства (хотя по причинам недосягаемости исполнителя обвинения против него были выделены в отдельное дело), процесс протекал рутинно и вызывал мало интереса, и лишь когда Иванов объявил, что на следующем заседании будет давать показания единственный свидетель обвинения, это вызвало всплеск интереса прессы, и особенно, видимо, по той причине, что этим свидетелем оказался таинственный юный пророк новых назареев.

Когда ведущая процесс судья Екатерина Стрешнева пригласила в зал свидетеля обвинения, взоры всех присутствующих обратились к распахнувшимся дверям… и в них медленно вплыл белый паланкин, несомый четырьмя дюжими мужиками. В паланкине восседал подросток в белых одеждах, недвижностью своей похожий на статую.

Мужчины торжественно пронесли свою ношу через весь зал и опустили рядом с трибуной для выступления свидетелей.

— Это что за балаган?! — возмутилась пришедшая, наконец, в себя судья. - Мальчик, ты не умеешь ходить?

— Умею, но пророчество запрещает мне попирать стопами грешную землю, — прозвучал бесстрастный ответ.

— Ты Логос Павлович Богданов? — решила установить личность вошедшего Стрешнева.

— Мое имя Логос, и этого достаточно. Оно не нуждается в дополнительных определениях.

— Готов ли ты дать показания перед судом?

— Готов, — и Логос, вперив взор в подсудимого, принялся размеренно вещать, повторяя свои показания, данные прежде Угольникову и Подойникову.

Зал затих, присяжные замерли на своих местах, скептическая улыбка на лице Селиверстова, которую он изобразил заранее перед началом этого выступления, исказилась, сквозь нее явственно проступал ужас. Ну, не мог этот пацан знать содержание конфиденциальных разговоров, проводимых тет-а-тет!

— Есть ли вопросы к свидетелю? — нервно произнесла судья, которую тоже сбивало с толку это странное поведение на вид вроде бы ребенка.

— Есть, разумеется, — попросил слова адвокат Михаил Анциферов.

— Мальчик, от кого ты все это слышал?

— Я не слышал, я знаю.

— Знаешь даже то, чего никогда не слышал?

— Да. Я Логос и просто не могу что-то не знать.

— А если даже и так, то насколько соответствует правде то, что ты говоришь?

— Я никогда не оскверню свои уста ложью, — сверкнул глазами Логос.