Пророк

— То есть ты, мальчик, утверждаешь, что служишь исключительно истине?

— Я не служу истине. Я ЕСТЬ истина.

— И мы должны в это поверить? — усмехнулся Анциферов, работая на публику.

Немного хорошо поставленного скепсиса, и он напрочь дискредитирует в глазах присяжных этого малолетнего зануду. Судья не одернет, ведь ей неплохо заплатили из средств клиента за максимально доброжелательное к тому отношение.

— Да, тебе, Михаил, придется в это поверить, ибо я знаю, сколько тебе было заплачено за эту защиту и на какой счет, знаю, какие вопросы ты хочешь мне еще задать, знаю, на кого ты тратишь заработанные деньги, знаю, как зовут твою любовницу и где она живет, хотя даже твоя жена об этом не догадывается. Хочешь, чтобы я сейчас об этом сказал?

Побуревший адвокат вцепился в собственный галстук, словно тот его душил, и пробормотал:

— Это не относится к рассматриваемому делу… — Но ты все еще продолжаешь сомневаться, что я говорю правду и при этом знаю то, чего никогда не слышал?

— Нет… — Хорошо, стало быть, мы друг друга поняли. А тебе, Юрий, как я вижу, мало того, что я уже о тебе рассказал? Хочешь услышать, о чем ты думал, нанимая киллера для своего тайного компаньона? Ах да, тут же никто еще не знает, что покойный Муханов был твоим компаньоном и в каких именно делах. Он, конечно, вел себя порою бесчестно и не полностью выплачивал тебе оговоренную долю, но это еще не повод нарушать заповедь «Не убий». Хочешь, я назову счета в иностранных банках, на которые ты выводил полученные от Муханова деньги? Тебе же, Юрий, светит пожизненное заключение, к чему тебе там, за решеткой, эти нечестные деньги? Ты уже достаточно потребил материальных благ, не пора ли теперь о душе подумать? И это ведь, Юрий, далеко не первое твое преступление, хотя все предыдущие неизменно сходили тебе с рук. Но ты же должен осознавать, что сейчас ситуация коренным образом поменялась. Давай, я напомню тебе только одно имя: Виолетта.

На Селиверстова было жалко смотреть. От улыбки на его лице не осталось и следа, произнесенное Логосом имя что-то в нем надломило, словно перед его глазами только что встал призрак из давно забытого прошлого. Присяжные с огромным интересом следили за разворачивающейся перед ними драмой. Прокурор Иванов только глазами хлопал, следя за беседой, и не очень-то уже представлял, что ему делать в этом процессе, где его функции вместо него выполняет малолетний свидетель. Да полно, малолетний ли?! А может, это и в самом деле вещает Вселенский Разум, по божьей прихоти воплотившийся в этом тщедушном детском теле? И только судья, осознавая, что процесс движется совсем не в ту сторону, куда ей лично хотелось бы, решилась прервать развыступавшегося подростка:

— Логос, мы не изучаем сейчас прежнюю деятельность подсудимого. Прошу быть ближе к делу.

Логосу это вмешательство очень не понравилось, и он повернулся к судье:

— Женщина, не мешай мне вести грешника дорогой раскаяния.

— Логос, к судье положено обращаться «ваша честь»! — тут же выговорила ему Стрешнева.

— Вся моя сущность претит мне произносить лживые словеса. Екатерина, у тебя давно уже нет никакой чести. На своем судейском посту ты вынесла сто восемьдесят девять неправых приговоров, из них сто двенадцать по звонку сверху, семьдесят четыре за плату и три по причине личной неприязни к подсудимым. Мне назвать, на какие счета тебе перечисляли взятки и кто именно и когда тебе звонил?

У Стрешневой хватило ума понять, что если она сейчас же не прекратит излияния Логоса, они очень скоро обернутся ей боком. Даже если получение ею взяток не докажут, тем людям, которые ей звонили, страшно не понравится, что их действия были озвучены прилюдно. Этак легко и с судейским креслом расстаться по причине дискредитации высокого звания российского судьи! Пришлось скрепя сердце разрешить Логосу закончить его выступление, после чего обратиться к стороне защиты, какие доказательства собирается представить она.

У Анциферова, конечно, было много что заготовлено, но он прекрасно понимал, что любое его действие, любое выступление подготовленных им лжесвидетелей сведется к опровержению слов Логоса, чего последний, разумеется, не потерпит и если даже не будет снова выступать сам, так обязательно снабдит прокурора всеми необходимыми данными, и тогда не избежать позорного разоблачения, да и лично на него, Анциферова, можно при желании много чего накопать, так что рисковать не стоит, тем паче, что и клиент явно пребывает в шоке и протестовать не станет. Исходя из этих соображений, адвокат отказался от предоставления доказательств невиновности клиента, сам Селиверстов — тоже, в итоге судье ничего не оставалось, как объявить о переходе к прениям, которые, впрочем, были отложены на следующее судебное заседание.

Когда Логоса в паланкине выносили из здания суда, к нему подскочил корреспондент одного из центральных телеканалов с просьбой об интервью.