Пророк

— Скорее, удалось очертить те рамки, в которых я смогу им помогать, не поступаясь при этом своими принципами. Они говорили об угрозах террористических актов и непреднамеренных пусков ракет, которое системы слежения могут принять за начало ядерной войны. Я сказал, что буду содействовать предотвращению насильственной смерти людей и, если такая угроза реально где-то возникнет, я немедленно их о ней оповещу, лично или через кого-то из моих ретрансляторов. Они дали мне номера, по которым им следует звонить в подобных случаях, и даже готовы были протянуть в наш особняк линию правительственной связи. От последнего я отказался и заявил, что мне легче будет передавать нужные сведения прямо в их собственные головы, если они, конечно, не запаникуют, когда там зазвучит мой голос. Знаешь, они согласились! Во многих других делах они, конечно, лгут, как сивые мерины, но именно в данном конкретном деле вполне искренни в своих помыслах. Не стоило лишать их возможности поспособствовать снижению количества зла на Земле и тем самым спасти свои и чужие души. Они, конечно, рассчитывали на большее, но я отказался снабжать их сведениями, которые помогут уже им самим сеять зло. Пришлось им удовлетвориться моими предложениями.

— Они еще сюда явятся.

— Нет. Они вполне уяснили, что я никогда не поступлюсь своими принципами. Но такие спецслужбы есть не только в нашей стране, и они, разумеется, тоже захотят иметь возможности предотвращать теракты и знать о пусках ядерных ракет. Будут ли они пытаться попасть на личную встречу со мной или примутся досаждать моим ретрансляторам — не суть важно.

— Ты готов и с ними поделиться?

— Людские души одинаково ценны для меня, в чьих бы телах они ни прибывали и какую религию бы ни исповедовали. Все имеют право на спасение и возможность прожить свою земную жизнь в соответствии с собственной волей. Убийцы невинных всегда служат Сатане, какими бы возвышенными мотивами они свои деяния ни прикрывали. Так что да, такими сведениями я готов делиться со всеми, кто не обратит их во зло.

— Если об этом прослышат, тебя наверняка обвинят в непатриотизме.

— Какое мне дело до мнения невежд? Я, Логос, по определению не могу быть патриотом ни одного земного царства, мое же собственное царство — не от мира сего.

— Аминь, — откликнулся Павел и гордо улыбнулся. Он, конечно, давно мечтал стать отцом пророка, но даже ему не приходило в голову, что его сын сможет так широко развернуться.

Интерес властных органов к возможностям Логоса и после этого случая, впрочем, меньше не стал, и следующий визит оказался куда более зловещим. На сей раз Богдановский особняк посетили два представителя Следственного комитета. Приехали они тоже не в приемное время, вели себя нагло и, припугнув дежуривших адептов, сумели проникнуть к Логосу в обход Павла. Убрались, правда, не солоно хлебавши.

Но когда старший Богданов попал, наконец, к сыну после их ухода, вид у Логоса был такой, словно тот только что наелся дерьма.

— Кто это был? — вопросил Павел.

— Редкие мрази. Им, понимаешь ли, приказали завести дело на одного видного общественного деятеля, чтобы не допустить его к президентским выборам. Реального компромата у них на него нет, так что они сперва поинтересовались, нет ли такового у меня. Этот политик, конечно, далеко не ангел, но законов не нарушал, о чем я им и поведал. Тогда они сказали, что подбросят ему наркотики, и хотят, чтобы я им помог, потому что этот деятель, дескать, опасный провокатор и из него выйдет никудышный правитель, который навлечет на страну неисчислимые беды, поэтому его во что бы то ни стало надо остановить.

— Вот мерзавцы! Только я не понимаю, причем тут ты?

— А дело все в том, что подбросить этому деятелю наркотики они, конечно же, в состоянии, а вот убедить народ, что он ими торговал, у них не получится, а это означает бунт. Никто не поверит их оперативникам и специально нанятым понятым.

Им в этом деле нужен свидетель с безупречной репутацией, про которого все точно знают, что он лжесвидетельствовать не станет.

— И эти мрази предложили тебе солгать на суде?!

— Да, представь себе! Решили, что я соглашусь рискнуть своей репутацией в обмен на обещанные блага. Говорили, что в этом деле заинтересованы аж в самом Кремле, и, между прочим, не врали.

— Деньги обещали?

— Не так мелко. Им прекрасно известно, что мы ни от кого за помощь денег не берем, и они учли наше бессребренничество. Они пообещали, что продвинут нашу Церковь новых назареев на то место, которое сейчас занимает пронизанная стяжательством и ложью РПЦ, то есть это нашим общинам будут теперь передаваться храмы или предоставляться удобные места для их строительства, наших священников будут беспрекословно допускать в тюрьмы и воинские части, наше учение будут изучать дети в школах вместо основ православной культуры. То есть погуби, Логос, одну человеческую душу, и мы дадим тебе возможность спасти миллионы других!