Раде, с признательностью за подсказку некоторых идей и высказывания соображений по поводу сюжета. Артур Багровский.
Добавить в моё избранное
100 мин, 55 сек 13043
Все бы сотрудники были… Стоящий материал?
— Пока не знаю. Информации много, но не систематизировано ничего. Надо некоторые детали уточнить.
— Действуй, Мария, я тебя ни в чем не ограничиваю.
— Для этого надо стыковаться с Галиньшем.
— А! У него как всегда времени нет? Мерзкий тип, скажу я тебе. Ты с ним осторожнее. Скользкий как угорь, а рожа как у колобка. Слыхивал, он новую иномарку купил?
— «Вольво». Уже катал.
— О! Ты поосторожнее. Я не подарок, но он… На преподавательскую зарплату машину не купишь. Воротила он.
— Спасибо, Виктор Васильевич, буду беречься и предохраняться, — хохотнула Мария.
— Да уж, постарайся.
— Да, да, все верно. Все верно. Все так и было. В прошлый раз не хотелось огорчать вас излишними подробностями, уважаемая Мария Александровна. Да и достоверность у этой истории, сами понимаете, какая. Сплетни, слухи. Кто был свидетелем договора? Ответ — никто! Следовательно, это не есть факт, так, слух. Можно допустить, сам фабрикант его распустил. Другой вопрос, для чего ему самому это надо было? — Эрнест Иннокентьевич прохаживался по кабинету заваленному папками и коробками. На этот раз встреча состоялась в краеведческом музее.
— Вы интереснейшая женщина, уважаемая Мария Александровна! Вон до чего самостоятельно докопались! Вам бы научной работой заниматься. Подумайте, может, ко мне перейдете? Я вас для начала бы пристроил ассистенткой на кафедре у себя и здесь в музее. Помогали бы мне с архивами разбираться? Свободный график и в деньгах выиграли бы определенно. Не то, что у вашего Харькова. Или как его там… Малькова?
— Смалькова.
— Кстати, не поделитесь, от кого узнали о легенде.
— Легенде?
— Как мастер душу Дьяволу продал ни за что, ни про что.
— В сквере была, народ слушала, расспрашивала, вот и дозналась.
— Потрясающие способности у вас. Вы все ж подумайте, не отказывайтесь так вот просто. А как дела у художника вашего? У… Гоши, кажется? Не заглядывали к нему?
— Он не мой Гоша. Может и зайду как-нибудь, только от него толку нет, — Мария поднялась.
— Эх и хватка у вас! Вам бы человека досуха выжать, как тряпку. Шучу, шучу, Мария Александровна! Всего доброго! А над предложением подумайте!
— Обязательно, Эрнест Иннокентьевич! — Мария обернулась в дверях.
— «Вот привязался. Ты что, клеишь меня?» — А если я вам свидетеля сделки приведу, живого?
— Полноте вам, Мария Александровна!
Она вышла из здания музея через служебный вход и, прежде чем надеть перчатки, потерла руки о пальто. Ей показалось они в чем-то скользком и липком. «Терпеть не могу, когда у мужчин так глаза блестят. Всем им одно и тоже надо. Лишь бы… Что ВВС, что этот. Сальный тип, но грамотный и пронырливый тоже, еще какой. Интересно, он о работе всерьез говорил или так, для красного словца, подмазаться? А что, сидеть в архиве скучновато, но не обременительно. Работать с первоисточниками. Писать статьи мне никто не запретит. Надо подумать, а пока… Что пока? Может действительно Гошу проведать? А что такого? — Мария взглянула на часы.»
— Он наверняка дома«. Не особо задумываясь над своими действиями, она отправилась по знакомому адресу. Ноги сами быстро несли ее в нужном направлении. Что двигало ей в этот миг? Подумав немного, Мария призналась, что это, как ни странно, страх. Страх остаться одной со своими мыслями и недавно полученными знаниями, которые нет-нет да всплывали в ее мыслях. Марии захотелось поговорить с человеком, просто пообщаться, которому ничего не нужно от нее и ей ничего не нужно от него. Да, просто поговорить или даже посидеть и помолчать вдвоем. За много лет журналистской работы она привыкла выжимать информацию из людей. Что ж, Эрнест Иннокентьевич прав в ее отношении, она хищница, но не волк, как он сам а, скорее всего, лиса. Да, он прав, хоть и сам порядочная скотина.»
Эрнест Иннокентьевич Галиньш смотрел в окно, как журналистка удалялась от здания музея до тех пор, пока она не свернула за угол. «Въедливая, настырная, это ее когда-нибудь погубит. Что ж, это ее проблема, но она узнала о договоре, любопытно. Вокруг этой истории слишком много шума поднялось. Все из-за этого придурка на тракторе. Хорошо, с милицией вопрос удалось решить. Зато в газете трезвон поднялся. Не ожидал, что эту газетенку читают так многие. Надо проследить, чтобы больше статей не выходило. И надо разузнать, что это за Гоша такой, черт его побери. В милиции есть его координаты, и в союзе художников, если что, можно выведать».
А тем самым временем Гоша выписывал футбольного вратаря в эффектном кульбите для последнего заказа. Мысли его блуждали далеко от мастерской. В его сознании почему-то вырисовывался образ новой знакомой. Сквозь суровое и напряженное лицо журналиста то и дело проступал иной вид. Женский образ в три четверти разворота.
— Пока не знаю. Информации много, но не систематизировано ничего. Надо некоторые детали уточнить.
— Действуй, Мария, я тебя ни в чем не ограничиваю.
— Для этого надо стыковаться с Галиньшем.
— А! У него как всегда времени нет? Мерзкий тип, скажу я тебе. Ты с ним осторожнее. Скользкий как угорь, а рожа как у колобка. Слыхивал, он новую иномарку купил?
— «Вольво». Уже катал.
— О! Ты поосторожнее. Я не подарок, но он… На преподавательскую зарплату машину не купишь. Воротила он.
— Спасибо, Виктор Васильевич, буду беречься и предохраняться, — хохотнула Мария.
— Да уж, постарайся.
— Да, да, все верно. Все верно. Все так и было. В прошлый раз не хотелось огорчать вас излишними подробностями, уважаемая Мария Александровна. Да и достоверность у этой истории, сами понимаете, какая. Сплетни, слухи. Кто был свидетелем договора? Ответ — никто! Следовательно, это не есть факт, так, слух. Можно допустить, сам фабрикант его распустил. Другой вопрос, для чего ему самому это надо было? — Эрнест Иннокентьевич прохаживался по кабинету заваленному папками и коробками. На этот раз встреча состоялась в краеведческом музее.
— Вы интереснейшая женщина, уважаемая Мария Александровна! Вон до чего самостоятельно докопались! Вам бы научной работой заниматься. Подумайте, может, ко мне перейдете? Я вас для начала бы пристроил ассистенткой на кафедре у себя и здесь в музее. Помогали бы мне с архивами разбираться? Свободный график и в деньгах выиграли бы определенно. Не то, что у вашего Харькова. Или как его там… Малькова?
— Смалькова.
— Кстати, не поделитесь, от кого узнали о легенде.
— Легенде?
— Как мастер душу Дьяволу продал ни за что, ни про что.
— В сквере была, народ слушала, расспрашивала, вот и дозналась.
— Потрясающие способности у вас. Вы все ж подумайте, не отказывайтесь так вот просто. А как дела у художника вашего? У… Гоши, кажется? Не заглядывали к нему?
— Он не мой Гоша. Может и зайду как-нибудь, только от него толку нет, — Мария поднялась.
— Эх и хватка у вас! Вам бы человека досуха выжать, как тряпку. Шучу, шучу, Мария Александровна! Всего доброго! А над предложением подумайте!
— Обязательно, Эрнест Иннокентьевич! — Мария обернулась в дверях.
— «Вот привязался. Ты что, клеишь меня?» — А если я вам свидетеля сделки приведу, живого?
— Полноте вам, Мария Александровна!
Она вышла из здания музея через служебный вход и, прежде чем надеть перчатки, потерла руки о пальто. Ей показалось они в чем-то скользком и липком. «Терпеть не могу, когда у мужчин так глаза блестят. Всем им одно и тоже надо. Лишь бы… Что ВВС, что этот. Сальный тип, но грамотный и пронырливый тоже, еще какой. Интересно, он о работе всерьез говорил или так, для красного словца, подмазаться? А что, сидеть в архиве скучновато, но не обременительно. Работать с первоисточниками. Писать статьи мне никто не запретит. Надо подумать, а пока… Что пока? Может действительно Гошу проведать? А что такого? — Мария взглянула на часы.»
— Он наверняка дома«. Не особо задумываясь над своими действиями, она отправилась по знакомому адресу. Ноги сами быстро несли ее в нужном направлении. Что двигало ей в этот миг? Подумав немного, Мария призналась, что это, как ни странно, страх. Страх остаться одной со своими мыслями и недавно полученными знаниями, которые нет-нет да всплывали в ее мыслях. Марии захотелось поговорить с человеком, просто пообщаться, которому ничего не нужно от нее и ей ничего не нужно от него. Да, просто поговорить или даже посидеть и помолчать вдвоем. За много лет журналистской работы она привыкла выжимать информацию из людей. Что ж, Эрнест Иннокентьевич прав в ее отношении, она хищница, но не волк, как он сам а, скорее всего, лиса. Да, он прав, хоть и сам порядочная скотина.»
Эрнест Иннокентьевич Галиньш смотрел в окно, как журналистка удалялась от здания музея до тех пор, пока она не свернула за угол. «Въедливая, настырная, это ее когда-нибудь погубит. Что ж, это ее проблема, но она узнала о договоре, любопытно. Вокруг этой истории слишком много шума поднялось. Все из-за этого придурка на тракторе. Хорошо, с милицией вопрос удалось решить. Зато в газете трезвон поднялся. Не ожидал, что эту газетенку читают так многие. Надо проследить, чтобы больше статей не выходило. И надо разузнать, что это за Гоша такой, черт его побери. В милиции есть его координаты, и в союзе художников, если что, можно выведать».
А тем самым временем Гоша выписывал футбольного вратаря в эффектном кульбите для последнего заказа. Мысли его блуждали далеко от мастерской. В его сознании почему-то вырисовывался образ новой знакомой. Сквозь суровое и напряженное лицо журналиста то и дело проступал иной вид. Женский образ в три четверти разворота.
Страница 12 из 29
