Сколько ангелов танцует на длине волны?

Не просто потрескивание эфира… что-то. Подключенный к приемнику-сканеру осциллограф выдавал сигнатуру, до изумления похожую на модулированный сигнал, однако сам приемник только шипел динамиком. Знаний Карлоса по радиоэлектронике хватало, чтобы предположить «естественный» фон. Или, может, обмотки так прихотливо искрят на местной резервной дизель-электростанции.

— Карлос, — спросила Джесси, когда они передавали друг другу пакет белого вина, купленного в бакалее, — а насколько ты гей?

— Вот настолько, — сказал он, и широко-широко развел руками.

— Ты что, флиртуешь?

— Не-а, ты иск за домогательства подашь, — она внимательно посмотрела на него темными, не по-хорошему шальными глазами, и ткнула пальцем в грудь.

— Только попробуй не подать!

Что, думаешь, я женщина, так уже и не способна угрожать?!

Карлос попытался ответить, но бесполезно — язык прилип к верхнему небу.

— О, дорогая, я верю, что ты способна обратить в бегство стаю шакалов, — заметила Тина и ловко забрала у нее пластиковый стаканчик, каким-то образом умудрившись не обрызгаться.

— Но тебе уже явно хватит.

— Шакалов? — хотел спросить Карлос, но вышло: - Аррргрглоу?

— На ум пришло, вот и все, — ответила Тина. Вроде бы обычным голосом, как всегда, но Карлосу почудилось что-то искусственное. Если бы он не был так занят, пытаясь отклеить язык, он бы, наверное, обратил на это больше внимания.

— Ты и твои шакалы… — пробормотала Джесси, теперь уже обвиняюще глядя на Тину.

— Вот сама в одного превратишься когда-нибудь… — Ты отвратительна, — спокойно заметила Тина.

Карлос неразборчиво что-то промычал, рассматривая этикетку на пакете.

Неужели удивительное наконец-то начало случаться? Относится ли самоклеющийся язык к области удивительного? Или содержание алкоголя тут несколько больше, чем… Но вдруг все стихло. Удивленно моргнув, он обнаружил, что стоит посреди лаборатории один, что Тины и Джесси не видно и спальные мешки их в углу не заняты, что в окно невозбранно льется лунный свет, а его языку ничего не мешает.

В углу тихонько потрескивал радиоперехватчик.

Это была то ли галлюцинация, то ли первое знакомство Карлоса с «Муниципальным радио Найт-Вейла».

В багажнике своего подержанного кабриолета Стивен возил мусорные мешки гигантского литража и лопату. Карлос как-то пошутил, что это очень удобно, но Стивен шутки не принял: посмотрел на него тяжелым взглядом и сказал: «Вот именно».

В тот вечер мешки пришлись ко двору: они затормозили машину под старым ясенем, расстелили их на траве и глядели на звезды.

— Стивен Хокинг пишет, что видел цифры как геометрические формы, — пробормотал Стив.

— Не спи, — Карлос пихнул его локтем, потому что последние слова вышли неразборчивыми.

— Я не сплю. Я думаю… — Математика — это способ осмысления мира, - заметил Карлос, чтобы поддержать умную беседу.

На самом деле, ему не хотелось поддерживать умную беседу: он выпил хорошего вина, вкусно поел, вокруг не было ни души, и больше всего ему охота было вовлечь Стивена в то, что сам Стивен со своей непреклонностью истинного жителя фронтира называл «телячьими нежностями» — ну или хотя бы в шуточную потасовку с привлечением очень своевременно оказавшихся у Карлоса в кармане презервативов и смазки. Но Стивен был в одном из этих своих настроений, и Карлос уже знал, что лучше его не трогать, пока оно не выветрится.

Поэтому Карлос просто добавил:

— Я не представляю, каким видит мир Хокинг. Должно быть, что-то очень сумасшедшее. И красочное.

— Он бы хорошо прижился у нас, — задумчиво сказал Стив. - Или вот Лобачевский. Я думаю, если не уметь думать в четырех измерениях, у нас можно сойти с ума.

Знать, что «лучше не трогать» и на самом деле не трогать — разные вещи. Карлосу это иногда выходило боком, но учиться на своих ошибках почему-то не получалось.

— У вас — это в твоем чокнутом городишке?

— Я знаю, ты мне не веришь, — натянуто ответил Стивен. - Может быть, это и хорошо.

— Да ладно, больше дело, — сказал Карлос.

— Нельзя сказать, что я тебе не верю.

Он ведь отличался широким кругозором. Правда. Например, Карлос знал девушку, которая лечила наложением рук, и ее пациентам становилось легче. Он считал, что дело было в самовнушении и интуитивно грамотном психокодировании, но ни разу не пытался раскрыть глаза ни ведунье, ни ее пациентам. И даже старался говорить с ней не очень снисходительно.

— Ты веришь, что я не настолько чокнутый, чтобы надевать трусы поверх штанов, — неприязненно пробубнил Стивен; он иногда умел становиться очень занудным.

— Но кроме этого ты не веришь мне.

Как ты вообще до сих пор со мной?

— Мне нравится, как ты готовишь, — легкомысленно заметил Карлос.