Флайт сел неуклюже, в последний момент перед посадкой его неожиданно повело в сторону и он прошелся боковыми стабилизаторами по кустам, едва не задев стоящий неподалеку столб. На землю посыпалась листва, флайт дернулся в другую сторону и с шумом сел, выдохнув через сопла черный шлейф. Это была старая и порядком потрепанная модель, судя по многочисленным вмятинам на бортах хозяин обращался с ней без лишней нежности, но по бортам кабины алели тщательно выписанные краской переплетающиеся полосы, придававшие флайту неожиданный для его возраста и состояния залихватский вид…
Добавить в моё избранное
67 мин, 42 сек 12871
Кэль отчаянно боролась с веками, не позволяя им закрыться, но они в конце концов захлопнулись сами, как автоматические люки. Кэль вдруг стало легко и спокойно, так, как никогда не было прежде. Она знала, что все хорошо, все в порядке, так почему бы не расслабиться?
«Как хорошо и тепло, — было ее последней мыслью, — Но все-таки с каких пор косметику накладывают под наркозом?» Она уснула. Программатор работал над ней с холодной отрешенностью отлаженного механизма. Он выбирал инструменты, касался ими ее лица, почти не колеблясь брал следующие. Бесстрастные камеры сканировали ее, сравнивали с моделью, измеряли. Они работали идеально, как не знающий ошибок сложный часовой механизм. Кэль спала и видела приятные сны, пока программатор все работал и работал. Был бы на его месте человек, ему врядли по силам было справиться с поставленной задачей, но он был машиной, не знавшей усталости. У него было много времени.
На полу, перевернутый гулявшим над самым полом сквозняком климат-контроля, лежал грязный клочок бумаги. На нем виднелись слова, написанные неуклюже и вкривь, словно писавший их держал ручку левой рукой и вдобавок спешил. Некрасивые символы, отличающиеся по размеру и наклону, гласили: «Не забыть закончить ремонт в пятницу».
Кэль спала.
Бертс ждал долго. Он терпеливо лежал на спине, скрестив руки под затылком и глядя в потолок.
Бутылки сиротливо стояли в его тени — пустые, полные, разбитые. Он ждал Кэль, размышляя над тем, почему так долго не видно ребят. Ну, с Вайсом и Блисс все ясно, хорошо если спустятся к рассвету, но Хонки не видно уже пару часов, неужели все еще хозяйничает на кухне? Сильв тоже куда-то делась и пропала бесследно. Может, сидит на верху чтобы не помешать им с Кэль?
Что ж, это было бы благородно с ее стороны.
— Кэль! — тихонько позвал он, — Э-ге-гей! Ты где?
Дом не отвечал. Молчаливые стены окружали его, стены из мертвого камня, который не умеет ни чувствовать, ни говорить. Неожиданно Бертс поймал нехорошую мысль — что он один остался в этом доме, вокруг нет ничего живого. Мысль эта была глупой и детской, но он избавился от нее не без труда. В конце концов он был сильным и уверенным в себе человеком, которого испугать сложнее, чем проломить головой стену. Он привык идти по жизни твердо, считаясь лишь с собственными соображениями и простой понятной выгодой. Страхам и опасениям не было места в его мозге. Но неприятная мысль все же засела где-то… — Кэль! — позвал он опять, теперь уже с едва заметным раздражением.
Что за фокусы! Ушла размазать краску на лице и исчезла на час! Это уже, в конце концов, свинство. Не много ли эта девчонка о себе думает?
Наконец, не выдержав, он поднялся с дивана. Массажер еще несколько секунд работал, потом разочарованно пискнул и затих. Не набрасывая рубашки, Бертс нащупал на полу свои кроссовки и встал на ноги. Он собирался найти Кэль и как можно быстрее, пока еще от ночи что-то осталось.
Он совсем забыл, до чего запутан этот дом. Едва выйдя из гостиной, он сразу оказался в лабиринте коридоров и галлерей, причем лабиринт был тем гаже, что состоял не из запутанных переплетающихся ходов, а из прямых параллельно-перпендикулярных друг другу отрезков. Открыв пару дверей, Бертс убедился, что туалета здесь нет. Он повернул направо и пошел вперед, стараясь не забывать, из какой двери вышел. Миновав еще пару переходов, он прилично разозлился и поклялся, что как только хозяин этого улья выйдет из госпиталя, сломает в качестве моральной компенсации ему руку или ногу. Черт возьми, он, Бертс, столько сил и времени потратил на планирование этой ночи, какой-то сопляк не сможет ему помешать провести ее с кайфом.
Туалета все не было видно. Бертс почувствовал приятный запах чего-то жареного и подумал, что оказался неподалеку от кухни. Запах был упоительный, от него во рту скапливалась слюна и подводило живот. «А Хонки-то не терял времени, сукин сын. Что ж, надо заглянуть к нему, посмотреть, что он там наготовил. А Кэль подождет пару минут, не помрет». С такими мыслями Бертс пошел по запаху как охотничий пес.
Очередная дверь привела его на кухню. К его удивлению Хонки здесь не оказалось, лишь на столе лежала их общая сумка, до конца не распакованная. На столе сиротливо стояли полуфабрикаты, с которых так и не сняли упаковку, блестело стекло. Зато исчтоник запаха обнаружился быстро - большая дверца в стене, практически непрозрачная, но с маленьким экранчиком. Бертс, потирая руки, подошел поближе.
— Готово, — прочитал он, прищуриваясь, — Приятного аппетита.
«Ладно, Хонки не обидится, — решил он, берясь за ручку, — Я ему скажу спасибо потом. К тому же сам виноват, что ушел в такой момент. Если съем все без него — перебьется раззява».
Он потянул ручку и дверь послушно скользнула в сторону. Из дышущей жаром дыры медленно выехал толстый металлический противень. И Бертс с каким-то неожиданным хладнокровием понял, что Хонки никуда не уходил.
«Как хорошо и тепло, — было ее последней мыслью, — Но все-таки с каких пор косметику накладывают под наркозом?» Она уснула. Программатор работал над ней с холодной отрешенностью отлаженного механизма. Он выбирал инструменты, касался ими ее лица, почти не колеблясь брал следующие. Бесстрастные камеры сканировали ее, сравнивали с моделью, измеряли. Они работали идеально, как не знающий ошибок сложный часовой механизм. Кэль спала и видела приятные сны, пока программатор все работал и работал. Был бы на его месте человек, ему врядли по силам было справиться с поставленной задачей, но он был машиной, не знавшей усталости. У него было много времени.
На полу, перевернутый гулявшим над самым полом сквозняком климат-контроля, лежал грязный клочок бумаги. На нем виднелись слова, написанные неуклюже и вкривь, словно писавший их держал ручку левой рукой и вдобавок спешил. Некрасивые символы, отличающиеся по размеру и наклону, гласили: «Не забыть закончить ремонт в пятницу».
Кэль спала.
Бертс ждал долго. Он терпеливо лежал на спине, скрестив руки под затылком и глядя в потолок.
Бутылки сиротливо стояли в его тени — пустые, полные, разбитые. Он ждал Кэль, размышляя над тем, почему так долго не видно ребят. Ну, с Вайсом и Блисс все ясно, хорошо если спустятся к рассвету, но Хонки не видно уже пару часов, неужели все еще хозяйничает на кухне? Сильв тоже куда-то делась и пропала бесследно. Может, сидит на верху чтобы не помешать им с Кэль?
Что ж, это было бы благородно с ее стороны.
— Кэль! — тихонько позвал он, — Э-ге-гей! Ты где?
Дом не отвечал. Молчаливые стены окружали его, стены из мертвого камня, который не умеет ни чувствовать, ни говорить. Неожиданно Бертс поймал нехорошую мысль — что он один остался в этом доме, вокруг нет ничего живого. Мысль эта была глупой и детской, но он избавился от нее не без труда. В конце концов он был сильным и уверенным в себе человеком, которого испугать сложнее, чем проломить головой стену. Он привык идти по жизни твердо, считаясь лишь с собственными соображениями и простой понятной выгодой. Страхам и опасениям не было места в его мозге. Но неприятная мысль все же засела где-то… — Кэль! — позвал он опять, теперь уже с едва заметным раздражением.
Что за фокусы! Ушла размазать краску на лице и исчезла на час! Это уже, в конце концов, свинство. Не много ли эта девчонка о себе думает?
Наконец, не выдержав, он поднялся с дивана. Массажер еще несколько секунд работал, потом разочарованно пискнул и затих. Не набрасывая рубашки, Бертс нащупал на полу свои кроссовки и встал на ноги. Он собирался найти Кэль и как можно быстрее, пока еще от ночи что-то осталось.
Он совсем забыл, до чего запутан этот дом. Едва выйдя из гостиной, он сразу оказался в лабиринте коридоров и галлерей, причем лабиринт был тем гаже, что состоял не из запутанных переплетающихся ходов, а из прямых параллельно-перпендикулярных друг другу отрезков. Открыв пару дверей, Бертс убедился, что туалета здесь нет. Он повернул направо и пошел вперед, стараясь не забывать, из какой двери вышел. Миновав еще пару переходов, он прилично разозлился и поклялся, что как только хозяин этого улья выйдет из госпиталя, сломает в качестве моральной компенсации ему руку или ногу. Черт возьми, он, Бертс, столько сил и времени потратил на планирование этой ночи, какой-то сопляк не сможет ему помешать провести ее с кайфом.
Туалета все не было видно. Бертс почувствовал приятный запах чего-то жареного и подумал, что оказался неподалеку от кухни. Запах был упоительный, от него во рту скапливалась слюна и подводило живот. «А Хонки-то не терял времени, сукин сын. Что ж, надо заглянуть к нему, посмотреть, что он там наготовил. А Кэль подождет пару минут, не помрет». С такими мыслями Бертс пошел по запаху как охотничий пес.
Очередная дверь привела его на кухню. К его удивлению Хонки здесь не оказалось, лишь на столе лежала их общая сумка, до конца не распакованная. На столе сиротливо стояли полуфабрикаты, с которых так и не сняли упаковку, блестело стекло. Зато исчтоник запаха обнаружился быстро - большая дверца в стене, практически непрозрачная, но с маленьким экранчиком. Бертс, потирая руки, подошел поближе.
— Готово, — прочитал он, прищуриваясь, — Приятного аппетита.
«Ладно, Хонки не обидится, — решил он, берясь за ручку, — Я ему скажу спасибо потом. К тому же сам виноват, что ушел в такой момент. Если съем все без него — перебьется раззява».
Он потянул ручку и дверь послушно скользнула в сторону. Из дышущей жаром дыры медленно выехал толстый металлический противень. И Бертс с каким-то неожиданным хладнокровием понял, что Хонки никуда не уходил.
Страница 15 из 19
