Сети Сатаны

Я видел краем глаза. Красивым жестом, одним движением руки из-за пояса, в затылок склоненному надо мной негру. Моя пуля легла точно в лоб. Мальчишка еще падал, обильно поливая сиденья розоватой кровью, как треснули еще два выстрела. Мой вперед, а Генкин назад. Как бесславно умерли негры. Вот что значит настоящая команда.

Противно запахло жженным порохом в салоне, жирная тетка в безобразном, вопящем безвкусицей цветастом платье, запоздало закричала тоненько, сдавленно и жалобно.

— Уходим!

Мы не должны оставаться здесь. Нельзя объясняться с полицией. К чему лишний раз светиться?

— Стоять! — приказ шоферу.

Водитель втянул голову в плечи, дежурная улыбка нервным тиком играла пухлыми губами.

Видимо он молился обращаясь к своей Деве Марии. Ее портрет с фарфоровыми чертами лица висел под зеркалом заднего обзора. Автобус резко затормозил.

Мы выпрыгнули почти на ходу.

Вечером, когда все собрались у меня дома, мы с Генкой в красках рассказали о том, как не повезло неграм. Нужно ожидать в газетах новые статьи о нашем подвиге.

— Негры счастливо умерли. Пассажиры, к сожалению, не пострадали, а мы, как болваны, засветились. Всех ведь не убьешь!

— говорил я захлебываясь от перевозбуждения.

Мне показалось что ребята обиделись. Или позавидовали? Они смотрели на нас особым взглядом разочарования. Особенно было заметно по Кольке. Он громко сглотнул слюну, нервно стал хвататься за рукав рубашки, пытаясь нащупать давно оторвавшуюся пуговицу чтобы ее застегнуть.

— Поехали в рейд, хватит трепаться. Вы тут трех негров сегодня завалили, а мы еще ни одного. Бамос, Бамос, рапидо! (пойдем, пойдем, быстро) Ночной дозор начался с погрузки в машину Маурисио. Улюлюканье, гиканье и Линкин Парк на всю мощность из аудиосистемы. Маурисо снимал камерой наши выходки, заходя объективом близко к каждому в лицо, мы делали кривые рожи. Страшные разбойники!

Нужно пыхнуть. Да. Непременно пыхнуть, совсем немного для тонуса.

— Никого, — разочарованно говорит Семен, поглаживая бейсбольную биту.

— Ну, ты знаешь, у них тоже выходные бывают.

— Ага, тебе хорошо говорить — ты сегодня полтора негра убил.

— Ребята, смотрите, — Димка указывает пальцем на группу подозрительных, которые стояли и делали вид, что заняты беседой.

— Эти вроде на работу вышли.

У нас глаз наметан. Они действительно делали вид.

Стоят, беседуют о пустом, а глазами жадно обшаривают улицу. Мы остановили машину на расстоянии вне подозрений, что бы продолжать наблюдение.

— Блин, уже десять минут стоим, и ни одного прохожего.

— Щас будет рыбалка. Кто у нас сегодня за живца?

Большинство пальцев уже указывали на Кольку. «Его очередь!» Что-то много их здесь и выглядят не новичками. А может просто перестрелять из окон машины? Не разбираясь кто такие.

Нехрен стоять ночью посреди улицы.

— Колёк, у тебя лучше всех получается работать живцом! Ну просто артист, - рассмеялся Генка.

— А может, ты пойдешь, а, Ген? — Колька выглянул в окно, его передернуло. Семеро. - Что-то я сегодня хреново себя чувствую.

— Да ладно, а ну живо сбросились ему по баксу, а за деньги пойдешь?

— Спрашиваешь! Но по пять, — секунду подумал и добавил: — С каждого!

— Ладно, вымогатель, уговорил.

Пачка пятерок перекочевала в карман Кольке.

— Далековато стоим.

— Последние наставления Генки.

— Как только кинутся за тобой, беги в сторону машины, мы встретим их.

Маурисио, сейчас ты нужен будешь как боец.

— Ну, я пошел… Он неслышно выскользнул из машины притворившись пьяным побрел в сторону предполагаемых воров. Не доходя метров пять, вынул свои деньги из кармана и стал считать их. Мастер провокаций!

Посчитал деньги и повернул обратно к машине.

Точно — это «ладроны»: не умеют они скрывать своих намерений, все семеро подались вперед. Ну и кто бы удержался? Идет пьяный «гринго» и начинает считать деньги.

Денег много потому что долго считал. Проще простого - семь на одного. Откуда им знать, что этот «гринго» вовсе не«гринго», а убийца, а неподалеку полная машина таких же.

Они напали, все разом. Но секундой раньше взвизгнула машина сжигая шины об асфальт. Мы видели все. Вот блеснул нож, и наш Колька как-то неестественно стал оседать на землю.

— Козлы-ы-ы! — обезумев, закричал Генка — Убью всех!

Мы крушили эту стайку юнцов, так бездумно применивших оружие. Умрите! Никто не уйдет от гнева слуг Сатаны. Никто не ушел… Мы били их уже мертвых, а Генку не смогли оторвать, даже когда все пришли в себя.

— Коля, Колёк, вставай. Пойдем.

Но нет, не дышит он, и никогда не поднимется, никогда не подмигнет, сказав: «Уна брома!» (шутка) Мы хороним нашего друга, нашего товарища по оружию, брата.