Даже в маленькой и тесной келье Фельче чувствовала, что за ней наблюдает смерть. Будто девушка обманула: спаслась нечестно в том жутком пожаре или в той буре на зимнем озере… Будто тем, что выжила, нарушила с начала времён заведённый порядок рождения и смерти. Будто Живородящая Мать, сберёгшая её для какой-то своей, одной только ей ведомой цели, пошла наперекор остальным божественным братьям и сёстрам.
Добавить в моё избранное
30 мин, 16 сек 3120
Почему? Зачем?
Фельче не знала. И оттого девушке казалось, что Бездонный Зёв стоит у неё за спиной, положив костлявые руки ей на плечи.
Зазвонил колокол, созывая служительниц на утреннюю молитву. Фельче вздрогнула, сидя на тюфяке, и обернулась, чтобы прогнать наваждение. Однако позади возвышался он — длинный сутулый силуэт в костяной маске.
Бездонный Зёв. Смерть.
— Нет! Уйди! — девушка отшатнулась.
— Чего ты хочешь?!
Бездонный Зёв не двинулся с места.
— Уйди! Именем Живородящей Матери!
Сумерки матово блеснули на полированных скулах маски, но не смогли разогнать мрак ни в прорезях глазниц, ни в провале рта. Фигура бесшумно отступила в угол и растворилась в стене. Девушка часто-часто задышала, стараясь унять дрожь во всём теле, и повторила себе, что это всего лишь морок, порождённый её истощённым от страха разумом.
Глубоко вздохнув, она всунула ноги в башмаки и побежала в храм.
Служительницы уже собрались, и девушка встала под хорами, где остальные реже обращали на неё внимание. Рядом с ней оказалась совсем недавно приехавшая в обитель послушница, дочь городского судьи, которую отец сюда привёз изучать обряды. Она бросила на Фельче заинтересованный взгляд, но та сделала вид, что не заметила, — новеньким простительно любопытство. Особенно, когда о «святой» тайком шептались даже старшие сёстры.
Мать-настоятельница Катажина обошла зал, зажгла свечи в посеребрённых канделябрах и начала над алтарем молитву. Храм наполнился стройным пением сестёр и вскоре — сладковатым бальзамическим запахом ладана. Пламя свечей сделало тени в нефах гуще, витражи ярче, и Фельче вновь показалось, что позади неё стоит Бездонный Зёв.
Девушка вздрогнула, но не поддалась наваждению и продолжила читать молитву.
Уже больше двух лет повсюду просили только о том, чтобы мёртвые начали уходить. Старики, заболевшие дети, оголодавшие калеки и погибшие разбойники — все они оставались среди живых, продолжая делать то, что привыкли при жизни.
Грабители подстерегали караваны, нищие ждали подаяния, младенцы тянулись к матерям.
Только мертвецы больше не думали, не чувствовали и ничего не хотели, как те немые и бездушные заводные куклы, которых за деньги показывали на ярмарках.
Трупы пытались сжигать, закапывать, придавливая камнями, и даже скармливать рыбам. Но они выбирались из воды полуобглоданными скелетами, выкапывались, изъеденные червями, из-под земли, а огонь… огонь лишь обращал их в пепел, шептавший на разные голоса.
Когда Фельче открыла глаза, молитва уже стихла. Большинство сестёр разошлись, но юная послушница всё ещё продолжала смотреть в её сторону.
— Мы сегодня трудимся вместе, — неожиданно сказала она и нервно прикусила нижнюю губу.
Фельче вспомнила, что новенькую звали Будека.
— Я ухаживаю за яблоневым садом. Пойдем.
Было немного странно, что Катажина назначила кого-то ей в помощь, но настоятельница, наверное, надеялась, что Фельче поговорит хоть с кем-нибудь — а то совсем замкнулась в себе после трагедии на озере. Девушка понимала её желание, однако сама не хотела вновь испытывать боль утраты. Вначале у неё на глазах сгорел ставший ей почти братом Тадеуш, потом, в буре, погибла Дагмара.
Фельче выдала новенькой моток верёвки, ножницы и объяснила, как подвязывать саженцы. Первые заморозки были на носу, и с посадкой следовало поторопиться. Проверив, что Будека всё делает правильно, девушка отошла от неё, подоткнула подол рясы, чтобы не испачкать его землей, и начала вбивать колья, надеясь отвадить новенькую громким стуком.
Однако той шум оказался нипочём:
— Так ты — та самая святая, которую спасло из огня Её создание?
— Да, — Фельче прикрыла глаза, поняв, что отмолчаться не получится.
— Значит, с тобой говорила сама Живородящая Мать?
— Нет.
— А утверждают, что да… — Врут, — вздохнула Фельче, не желая продолжать разговор.
— Не верь слухам.
Но Будека не унялась:
— Ты же здесь уже почти три года?
— Почти, — ещё менее охотно ответила девушка.
— Некоторые говорят, мол, ты в монастыре от мертвецов прячешься, - шаги новенькой раздались прямо у неё за спиной.
Фельче с силой ударила киянкой по колышку и обречённо опустила плечи.
Она пришла в монастырь в поисках уединения и ответов, а не удовлетворять чужое праздное любопытство. Одни безумцы и совсем уж отчаявшиеся связывали пожар, бурю и обрушившуюся два с половиной года назад напасть. Фельче, правда, тоже иногда казалось, что так и есть, но только от усталости. Едва минуты слабости проходили, она вновь начинала верить в провидение Живородящей Матери.
Покачав головой, девушка обернулась, чтобы попросить Будеку оставить пустые разговоры, и — едва избежала ножа.
Фельче не знала. И оттого девушке казалось, что Бездонный Зёв стоит у неё за спиной, положив костлявые руки ей на плечи.
Зазвонил колокол, созывая служительниц на утреннюю молитву. Фельче вздрогнула, сидя на тюфяке, и обернулась, чтобы прогнать наваждение. Однако позади возвышался он — длинный сутулый силуэт в костяной маске.
Бездонный Зёв. Смерть.
— Нет! Уйди! — девушка отшатнулась.
— Чего ты хочешь?!
Бездонный Зёв не двинулся с места.
— Уйди! Именем Живородящей Матери!
Сумерки матово блеснули на полированных скулах маски, но не смогли разогнать мрак ни в прорезях глазниц, ни в провале рта. Фигура бесшумно отступила в угол и растворилась в стене. Девушка часто-часто задышала, стараясь унять дрожь во всём теле, и повторила себе, что это всего лишь морок, порождённый её истощённым от страха разумом.
Глубоко вздохнув, она всунула ноги в башмаки и побежала в храм.
Служительницы уже собрались, и девушка встала под хорами, где остальные реже обращали на неё внимание. Рядом с ней оказалась совсем недавно приехавшая в обитель послушница, дочь городского судьи, которую отец сюда привёз изучать обряды. Она бросила на Фельче заинтересованный взгляд, но та сделала вид, что не заметила, — новеньким простительно любопытство. Особенно, когда о «святой» тайком шептались даже старшие сёстры.
Мать-настоятельница Катажина обошла зал, зажгла свечи в посеребрённых канделябрах и начала над алтарем молитву. Храм наполнился стройным пением сестёр и вскоре — сладковатым бальзамическим запахом ладана. Пламя свечей сделало тени в нефах гуще, витражи ярче, и Фельче вновь показалось, что позади неё стоит Бездонный Зёв.
Девушка вздрогнула, но не поддалась наваждению и продолжила читать молитву.
Уже больше двух лет повсюду просили только о том, чтобы мёртвые начали уходить. Старики, заболевшие дети, оголодавшие калеки и погибшие разбойники — все они оставались среди живых, продолжая делать то, что привыкли при жизни.
Грабители подстерегали караваны, нищие ждали подаяния, младенцы тянулись к матерям.
Только мертвецы больше не думали, не чувствовали и ничего не хотели, как те немые и бездушные заводные куклы, которых за деньги показывали на ярмарках.
Трупы пытались сжигать, закапывать, придавливая камнями, и даже скармливать рыбам. Но они выбирались из воды полуобглоданными скелетами, выкапывались, изъеденные червями, из-под земли, а огонь… огонь лишь обращал их в пепел, шептавший на разные голоса.
Когда Фельче открыла глаза, молитва уже стихла. Большинство сестёр разошлись, но юная послушница всё ещё продолжала смотреть в её сторону.
— Мы сегодня трудимся вместе, — неожиданно сказала она и нервно прикусила нижнюю губу.
Фельче вспомнила, что новенькую звали Будека.
— Я ухаживаю за яблоневым садом. Пойдем.
Было немного странно, что Катажина назначила кого-то ей в помощь, но настоятельница, наверное, надеялась, что Фельче поговорит хоть с кем-нибудь — а то совсем замкнулась в себе после трагедии на озере. Девушка понимала её желание, однако сама не хотела вновь испытывать боль утраты. Вначале у неё на глазах сгорел ставший ей почти братом Тадеуш, потом, в буре, погибла Дагмара.
Фельче выдала новенькой моток верёвки, ножницы и объяснила, как подвязывать саженцы. Первые заморозки были на носу, и с посадкой следовало поторопиться. Проверив, что Будека всё делает правильно, девушка отошла от неё, подоткнула подол рясы, чтобы не испачкать его землей, и начала вбивать колья, надеясь отвадить новенькую громким стуком.
Однако той шум оказался нипочём:
— Так ты — та самая святая, которую спасло из огня Её создание?
— Да, — Фельче прикрыла глаза, поняв, что отмолчаться не получится.
— Значит, с тобой говорила сама Живородящая Мать?
— Нет.
— А утверждают, что да… — Врут, — вздохнула Фельче, не желая продолжать разговор.
— Не верь слухам.
Но Будека не унялась:
— Ты же здесь уже почти три года?
— Почти, — ещё менее охотно ответила девушка.
— Некоторые говорят, мол, ты в монастыре от мертвецов прячешься, - шаги новенькой раздались прямо у неё за спиной.
Фельче с силой ударила киянкой по колышку и обречённо опустила плечи.
Она пришла в монастырь в поисках уединения и ответов, а не удовлетворять чужое праздное любопытство. Одни безумцы и совсем уж отчаявшиеся связывали пожар, бурю и обрушившуюся два с половиной года назад напасть. Фельче, правда, тоже иногда казалось, что так и есть, но только от усталости. Едва минуты слабости проходили, она вновь начинала верить в провидение Живородящей Матери.
Покачав головой, девушка обернулась, чтобы попросить Будеку оставить пустые разговоры, и — едва избежала ножа.
Страница 1 из 9
