Исповедь зверя

Быть может звериное вновь брало верх над здравым смыслом и расчетом, но не звериная ярость, а жажда крови… Зверев перегнулся вправо, и осмотрелся.

Возле «КАМАЗа» стояло пять человек — трое военных сталкеров, офицер в натовском бронежилете и сталкер в выцветшей штормовке песочного цвета.

— … потому что была договорённость.

— Тоном Хрущёва, обещающего показать «Кузькину мать», вещал офицер.

— Сидорович не будет платить за половину партии. Вы и так, в прошлый раз, два ящика потеряли.

— Вот пусть сам выходит и торгуется.

— Рявкнул один из подчиненных офицера.

Сталкер кивнул:

— Я вас понял. Договор есть договор, но не я здесь принимаю решения.

Он пожал плечами, и проговорил в прикреплённое за ухом переговорное устройство:

— Штифт, зови хозяина. Тут проблемы.

Несколько секунд он стоял, настороженно вслушиваясь, после чего сказал:

— Всё понял, ждем.

— Он придёт? — Офицер сменил тон.

— Сейчас поднимется, но учтите, что он может и отказаться. Вот девятый блокпост ему почти задаром комбезы гонит.

— Девятый скоро УСБшники трясти начнут, и тогда твоего Сидоровича за брюхо подвесят как говяжью тушу. Ты знаешь, там разбираться не станут.

— Ну, да… — Пробубнил оппонент.

Теперь они оба стояли на тропе, ведущей к бункеру барыги, спиной к Зверю.

Воспользовавшись этим, Макс спрыгнул с крыши «КАМАЗа», и скользнул в ограду одного из домов. Как раз вовремя, потому что как только он спрятался, из бункера показались двое. Зверь бы из тысячи узнал старика Сидоровича, но в последнее время барыга начал сдавать. Он осунулся, сгорбился, правая рука ритмично подрагивало, словно старика оторвали от диджейского пульта. И всё же это не было оправданием. Через шестьдесят с лишним лет судили нацистских преступников, приводя в исполнение смертные приговоры, а он ждал всего лишь год.

Когда обитатели «подземелья» поравнялись с офицером, Макс перебрался через забор и уже через две минуты был в бункере.

За год в этом склепе не изменилось ничего. Всё те же столы, стулья, решетки, комната Сидоровича… Ключи, которыми старик обычно замыкал решетку, отделяющую первую комнату от остального бункера, были в замке. Неосторожность, оплошность… Сидорович вышел всего на пару минут, не закрыв дверь, и тем самым впустил своего палача. Ирония судьбы — если бы дверь была закрыта, или если бы офицер не стал торговаться, барыга мог бы выжить. Теперь же всё было решено.

Аккуратно, чтобы не заскрипели петли, Зверь открыл решетку, прошел, и закрыл её следом, не прикасаясь к ключам.

Видно было, что Сидорович вышел ненадолго — на столе стояла кружка с горячим чаем, лежал запечённый окорок.

Только теперь Зверь почувствовал, как проголодался. Нормально поужинать ему не дали, и теперь он пытался восстановить силы.

Схватив курицу, он жадно принялся грызть прожаренное мясо, потом схватил со стола кружку, и хлебнул чая.

В этот момент и появился хозяин бункера.

— Кто ты? — Барыга пристально смотрел на странного сталкера в балахоне, стоящего посреди его убежища.

В тусклом свете настольной лампы лица незнакомца он не видел, но что-то в нем определённо было старику знакомо.

— Мы раньше не встречались?

— Вы не в моём вкусе.

— В тон торговцу отозвался Зверь, но Сидорович будто не расслышал шутки.

— Ты? Дай-ка вспомнить… — Он принялся стучать указательным пальцем по виску.

— Волков, кажется?

— Зверев.

— Ну да, точно, Зверев. Из пропавшей группы Чебака и Гребня?

— Да.

— Сталкер кивнул.

— Бывают же в Зоне чудеса… — Сидорович всплеснул руками.

— А я тебя давно схоронил.

Веришь — я плакал. Честное слово, как узнал, не удержался, и… — Молчать! — Прервал его реплику Зверь.

— Сядь!

Бледный, как полотно, торговец сел в стоящее у двери кресло. Он не смел шевельнуться, понимая, зачем пришел странный человек.

— Один восточный мудрец сказал, что вырвет противнику сердце.

— Прошептал Макс, делая шаг вперёд.

— Это Данко, что ли?

Ответа не последовало.

— Мы можем всё уладить. Скажи, какая цена?

— Цена? — Зверев остановился.

Теперь лампа была справа от него, и свет едва заметно вырисовывал на фоне непроглядной тьмы черты его лица.

— Цена? — Повторил сталкер с горечью.

— Ты думаешь, что я могу назвать тебе цену девяти жизней? Думаешь, я могу назвать тебе цену собственной свободы?

Торговец сжался в кресле.

— Думаешь, я пришел мстить?

— А разве нет?

Зверев выдернул из-за пояса «ПМ», покрутил его в руках, потом отбросил в сторону.

— Для тебя это слишком легко. Думаешь, я пришел пристрелить тебя? Ничего подобного.