Не убоишься ужасов в ночи; стрелы, летящей днем; язвы, ходящей во мраке; заразы, опустошающей в полдень. Псалом 90:6…
Добавить в моё избранное
26 мин, 12 сек 14708
Когда они ворвались в комнату, какая-то огромная, черная тень, казалось, отодвинулась от тела, проползла по полу и стене и выпрыгнула в разбитое окно.
— Вот он лежал, умирая, — сказал последний из рассказчиков, — и тот, кто когда-то был очень грузным человеком, превратился в мешок костей, поскольку тварь высосала из него всю кровь. Его последний вздох был воплем, и домовладелец выкрикивал те же самые слова, о которых нам говорил отец Болито.
— Negotium perambulans in tenebris, — предположил я нетерпеливо.
— Вроде того. Во всяком случае на латыни.
— А что потом? — спросил я.
— Никто не приближался к тому месту, и старый дом сгнил и пребывал в руинах до тех пор, когда три года назад приехал из Пензанса мистер Дулисс, который восстановил половину здания. Но он не особо беспокоится о таких существах и латинским языком не интересуется. Днём он покупает бутылку виски, а вечером напивается до беспамятства. Э… мне пора домой, время ужина.
Какой бы правдоподобной ни была легенда о старой церкви, я определённо услышал правду о мистере Дулиссе из Пензанса, который с того дня стал объектом моего острого любопытства, в основном потому, что его каменный дом примыкал к садовому участку моего дяди. Моё воображение не могло представить Нечто, ходящее в темноте, нисколько не будоражило мое воображение, и я уже так привык спать под своим навесом в полном одиночестве, что ночью ничто не могло испугать меня. Но было бы очень интересно проснуться раньше времени, услышать вопли мистера Дулисса и предположить, что Нечто добралось до него.
Но постепенно я забыл об этой истории. У меня были более интересные дела, и в последующие два года проживания в саду у дяди-священника я редко думал о мистере Дулиссе и о возможной судьбе, что ждёт его, если он продолжит безрассудно жить в доме, который посещает Нечто из тьмы. Иногда я видел Дулисса через забор нашего сада — большую человекоподобную глыбу жёлтого цвета, с медленной и шатающейся походкой. Но я никогда не видел его за воротами его дома, на деревенской улице или на пляже. Дулисс не совал нос ни в чьи дела, и его никто не тревожил. Если он рисковал тем, что мог оказаться жертвой легендарной ночной твари или мог напиться до смерти, то это было его личное дело. Как я узнал, мой дядя сделал несколько попыток навестить мистера Дулисса, когда он только приехал в Полерн, но соседу, похоже, не нравились пасторы. Дядя говорил, что соседа не было дома, и он также не пытался звонить ему по телефону.
После трех лет пребывания под лучами солнца, под дождями, обдуваемый ветрами, я полностью избавился от симптомов лёгочной болезни и стал крепким, здоровым юношей тринадцати лет. Меня отправили в Итон и Кембридж, и, закончив учёбу, я стал адвокатом. Через двадцать лет мой ежегодный доход измерялся уже пятизначным числом. Я вложил деньги в надежные акции, которые принесли мне солидные дивиденды, так что с учётом моих скромных потребностей и простого вкуса, денег мне должно было хватить на комфортную жизнь до самой старости. Все преимущества профессии адвоката уже были в моей досягаемости, и у меня не было стремления к чему-то большему. Также я не хотел жениться и заводить детей; быть холостяком для меня было естественной склонностью. Фактически за эти долгие годы напряженной трудовой карьеры единственным моим стремлением было вернуться в Полерн, ещё раз пожить вдали от мира, у моря, пройтись по холмам, заросшим кустарником, поиграть с друзьями и раскрыть все тайны. Очарование Полерна оставило отпечаток в моей душе, и я откровенно могу сказать, что не было ни одного дня за эти двадцать лет, чтобы я не вспоминал об этой деревне. Хотя я часто писал письма дяде, пока он был жив, а после его смерти переписывался с тётей, которая оставалась в Полерне, я так и не смог приехать к ним, пока работал адвокатом. Я знал, что стоит мне ненадолго оторваться от своей работы, как я уже психологически не смогу вернуться к ней. Но я дал себе обещание, что как только обрету финансовую независимость, вернусь в Полерн, и никогда больше не покину его. И всё же я снова уехал из этой деревни, и теперь ничто во всём мире не заставит меня свернуть с дороги на тропу, ведущую из Пензанса в Лэндс-Энд. Я не хочу видеть склоны ложбины, которые возвышаются над крышами деревенских домов, не хочу слышать крик чаек, когда они ловят рыбу в заливе. Нечто невидимое, обладающее темной силой, на миг показалось на свет божий, и я увидел это собственными глазами.
Дом, в котором я провёл три года в детстве, достался моей тётке, и когда я сообщил ей в письме, что намерен вернуться в Полерн, она предложила мне пожить у неё, пока я не найду себе подходящий дом, или сочту проживание с ней неприемлемым.
«Этот дом слишком большой для одинокой старухи, — писала она, — я часто думаю о том, чтобы съехать отсюда и снять небольшой коттедж, где хватило бы места лишь для меня. Но приезжай и поживи у меня, дорогой племянник.
— Вот он лежал, умирая, — сказал последний из рассказчиков, — и тот, кто когда-то был очень грузным человеком, превратился в мешок костей, поскольку тварь высосала из него всю кровь. Его последний вздох был воплем, и домовладелец выкрикивал те же самые слова, о которых нам говорил отец Болито.
— Negotium perambulans in tenebris, — предположил я нетерпеливо.
— Вроде того. Во всяком случае на латыни.
— А что потом? — спросил я.
— Никто не приближался к тому месту, и старый дом сгнил и пребывал в руинах до тех пор, когда три года назад приехал из Пензанса мистер Дулисс, который восстановил половину здания. Но он не особо беспокоится о таких существах и латинским языком не интересуется. Днём он покупает бутылку виски, а вечером напивается до беспамятства. Э… мне пора домой, время ужина.
Какой бы правдоподобной ни была легенда о старой церкви, я определённо услышал правду о мистере Дулиссе из Пензанса, который с того дня стал объектом моего острого любопытства, в основном потому, что его каменный дом примыкал к садовому участку моего дяди. Моё воображение не могло представить Нечто, ходящее в темноте, нисколько не будоражило мое воображение, и я уже так привык спать под своим навесом в полном одиночестве, что ночью ничто не могло испугать меня. Но было бы очень интересно проснуться раньше времени, услышать вопли мистера Дулисса и предположить, что Нечто добралось до него.
Но постепенно я забыл об этой истории. У меня были более интересные дела, и в последующие два года проживания в саду у дяди-священника я редко думал о мистере Дулиссе и о возможной судьбе, что ждёт его, если он продолжит безрассудно жить в доме, который посещает Нечто из тьмы. Иногда я видел Дулисса через забор нашего сада — большую человекоподобную глыбу жёлтого цвета, с медленной и шатающейся походкой. Но я никогда не видел его за воротами его дома, на деревенской улице или на пляже. Дулисс не совал нос ни в чьи дела, и его никто не тревожил. Если он рисковал тем, что мог оказаться жертвой легендарной ночной твари или мог напиться до смерти, то это было его личное дело. Как я узнал, мой дядя сделал несколько попыток навестить мистера Дулисса, когда он только приехал в Полерн, но соседу, похоже, не нравились пасторы. Дядя говорил, что соседа не было дома, и он также не пытался звонить ему по телефону.
После трех лет пребывания под лучами солнца, под дождями, обдуваемый ветрами, я полностью избавился от симптомов лёгочной болезни и стал крепким, здоровым юношей тринадцати лет. Меня отправили в Итон и Кембридж, и, закончив учёбу, я стал адвокатом. Через двадцать лет мой ежегодный доход измерялся уже пятизначным числом. Я вложил деньги в надежные акции, которые принесли мне солидные дивиденды, так что с учётом моих скромных потребностей и простого вкуса, денег мне должно было хватить на комфортную жизнь до самой старости. Все преимущества профессии адвоката уже были в моей досягаемости, и у меня не было стремления к чему-то большему. Также я не хотел жениться и заводить детей; быть холостяком для меня было естественной склонностью. Фактически за эти долгие годы напряженной трудовой карьеры единственным моим стремлением было вернуться в Полерн, ещё раз пожить вдали от мира, у моря, пройтись по холмам, заросшим кустарником, поиграть с друзьями и раскрыть все тайны. Очарование Полерна оставило отпечаток в моей душе, и я откровенно могу сказать, что не было ни одного дня за эти двадцать лет, чтобы я не вспоминал об этой деревне. Хотя я часто писал письма дяде, пока он был жив, а после его смерти переписывался с тётей, которая оставалась в Полерне, я так и не смог приехать к ним, пока работал адвокатом. Я знал, что стоит мне ненадолго оторваться от своей работы, как я уже психологически не смогу вернуться к ней. Но я дал себе обещание, что как только обрету финансовую независимость, вернусь в Полерн, и никогда больше не покину его. И всё же я снова уехал из этой деревни, и теперь ничто во всём мире не заставит меня свернуть с дороги на тропу, ведущую из Пензанса в Лэндс-Энд. Я не хочу видеть склоны ложбины, которые возвышаются над крышами деревенских домов, не хочу слышать крик чаек, когда они ловят рыбу в заливе. Нечто невидимое, обладающее темной силой, на миг показалось на свет божий, и я увидел это собственными глазами.
Дом, в котором я провёл три года в детстве, достался моей тётке, и когда я сообщил ей в письме, что намерен вернуться в Полерн, она предложила мне пожить у неё, пока я не найду себе подходящий дом, или сочту проживание с ней неприемлемым.
«Этот дом слишком большой для одинокой старухи, — писала она, — я часто думаю о том, чтобы съехать отсюда и снять небольшой коттедж, где хватило бы места лишь для меня. Но приезжай и поживи у меня, дорогой племянник.
Страница 3 из 7
