Я дописываю эти строки в минуту крайнего возбуждения. Мое сердце бешено стучит, будто паровой молот, и я не уверен, вырвется ли оно из груди в следующий момент или остановится навечно. Руки дрожат, проливая капли чернил на рукопись -историю смерти моего друга. Дверь содрогается от ударов, и я не знаю, что ожидать от существа в черном плаще. Теперь я уверен, что видения, которые преследовали меня в последние дни, не игра моего воображения. Человек в маске существует! Но человек ли это? Сегодня он пришел за мной, и маска ему более не нужна. Постигнет ли меня участь Вильгельма или мне предначертано нечто более ужасное?
Добавить в моё избранное
23 мин, 9 сек 19772
Погода за окном была отвратительной. Резкий дождь, словно коготки мышей, стучал по крыше, солнце уже час, как скрылось за горизонтом. Трель звонка нетерпеливо раздалась снова, и я услышал шаги нашего дворецкого.
— Кто там, Джеймс? — спросил я, выйдя из столовой.
— Господин Нуарье, — громко произнёс дворецкий, сверившись с визитной карточкой гостя, — желает аудиенции его сиятельства.
Джентльмен был одет в черный фрак, в цилиндре и с тростью. Несмотря на дождь, без плаща и зонтика. Я выглянул в окно, но машину или экипаж, доставивший позднего визитера, не обнаружил. Как не увидел и капель на костюме незнакомца, который должен был промокнуть до нитки в такую непогоду.
Увидев меня, джентльмен коснулся верха цилиндра рукой в белой перчатке.
— Валентин Нуарье, с частным визитом, — представился он.
— Джеймс, — обратился я к дворецкому, — проводите гостя в библиотеку.
Вечер выдался свободным, и я не ошибся, пригласив мужчину в дом. Вильгельм охотно согласился принять его.
— Прошу прощения за позднее вторжение, — начал Валентин Нуарье, — но у меня дело чрезвычайной важности, и я позволил себе эту бестактность.
Герцог неторопливо раскурил одну из своих сигар, кивнул, одновременно указывая рукой на удобное кресло напротив. Гость остался стоять на месте.
— Дело в том, что к вам попала вещь, которая принадлежит мне.
Люденгорф чуть приподнял правую бровь в недоумении.
— Что вы имеете в виду, сударь?
— Мне стало известно, что вы приобрели доску и фигуры шахматного Турка. Не так ли? Я долгое время охотился за этими вещами, неделю назад я получил письмо из Балтимора от моего знакомого, который нашел шахматный набор. Но вы опередили меня.
— Что ж, наша жизнь похожа на скачки, — пошутил Люденгорф, — в этом забеге, я пришел первым.
— Моя жизнь долгое время была связана с этим автоматом, — продолжил поздний гость, — и этот шахматный набор — все, что осталось от моей прошлой жизни. Прошу вас, уступите мне его. Я вам предложу сумму в три раза больше потраченной на приобретение этого набора.
Герцог не торопился отвечать, поигрывая дымящейся сигарой в губах.
— Я коллекционер, — ответил Вильгельм, — кроме того, я игрок, очень азартный, позволю себе заметить. Деньги сами по себе мало для меня значат, всего лишь средство для получения некоторых жизненных благ. Я отказываюсь продавать вам набор Турка.
Гость напрягся, черты его лица обострились, руки в перчатках сжались в кулаки.
— Но… — Люденгорф замолчал в раздумье, — вы можете получить его даром!
Настала очередь Валентина изобразить удивление.
— Вы, должно быть, неплохой игрок? Долгие годы, странствуя вместе с аппаратом, вы, вероятно, неплохо усвоили технику игры Турка? В чем его секрет? Внутри ящика прятался человек? Если вы раскроете мне секрет шахматного аппарата, я готов заплатить вам такую же сумму.
Гость покачал головой.
— Так я и думал, — кивнул Вильгельм, — следуйте за мной.
Валентин Нуарье вышел из комнаты следом за герцогом, я за ними.
Пройдя слабо освещенными коридорами, озаряемыми вспышками молний, мы вошли в шахматную комнату. В центре на низком столике стоял приобретённый набор Турка. Фигуры тускло поблескивали, отражая пламя витых восковых свечей.
Гость застыл на пороге, словно увидел своих брошенных в темницу детей, которых он не видел долгие годы. Непроизвольный вопль, похожий на рев загнанного зверя вырвался у него из груди.
— Продайте… прошу вас… они должны быть моими!
Вильгельм со скрещёнными на груди руками неподвижно стоял справа от доски с шахматными фигурами.
— Нет! — герцог был непреклонен.
— Предлагаю вам пари. Три партии в шахматы, две победы, — рука указала на доску.
— Если вы выиграете, шахматы ваши, если выиграю я, вы мне раскроете секрет Турка.
— Нет, нет, я не могу, только не это… только не снова. Я не имею права, это выше моих сил.
Я видел, как на лице Валентина выступили крупные капли пота. Мимолетный приступ слабости внезапно прекратился, выражение лица изменилось, и Нуарье бесцветным, лишенных сомнений голосом ответил:
— Я согласен.
— Прекрасно. Через неделю жду вас у себя на обед и обещанную партию.
Краем глаза я заметил тень слуги, проскользнувшую мимо шахматной комнаты. Порок любопытства был неискореним.
Слух мгновенно разнесся по городу: Черный Герцог вызвал на шахматную дуэль владельца непобедимого Турка. Шахматный клуб бурлил, обсуждая новость, и следующие три дня посетители с визитами осадили наш дом. Несмотря на настойчивое желание многих влиятельных людей города присутствовать на матче, герцог вежливо, но твёрдо отклонил просьбы. Были приглашены лишь несколько немногочисленных друзей герцога и постоянных членов шахматного клуба.
— Кто там, Джеймс? — спросил я, выйдя из столовой.
— Господин Нуарье, — громко произнёс дворецкий, сверившись с визитной карточкой гостя, — желает аудиенции его сиятельства.
Джентльмен был одет в черный фрак, в цилиндре и с тростью. Несмотря на дождь, без плаща и зонтика. Я выглянул в окно, но машину или экипаж, доставивший позднего визитера, не обнаружил. Как не увидел и капель на костюме незнакомца, который должен был промокнуть до нитки в такую непогоду.
Увидев меня, джентльмен коснулся верха цилиндра рукой в белой перчатке.
— Валентин Нуарье, с частным визитом, — представился он.
— Джеймс, — обратился я к дворецкому, — проводите гостя в библиотеку.
Вечер выдался свободным, и я не ошибся, пригласив мужчину в дом. Вильгельм охотно согласился принять его.
— Прошу прощения за позднее вторжение, — начал Валентин Нуарье, — но у меня дело чрезвычайной важности, и я позволил себе эту бестактность.
Герцог неторопливо раскурил одну из своих сигар, кивнул, одновременно указывая рукой на удобное кресло напротив. Гость остался стоять на месте.
— Дело в том, что к вам попала вещь, которая принадлежит мне.
Люденгорф чуть приподнял правую бровь в недоумении.
— Что вы имеете в виду, сударь?
— Мне стало известно, что вы приобрели доску и фигуры шахматного Турка. Не так ли? Я долгое время охотился за этими вещами, неделю назад я получил письмо из Балтимора от моего знакомого, который нашел шахматный набор. Но вы опередили меня.
— Что ж, наша жизнь похожа на скачки, — пошутил Люденгорф, — в этом забеге, я пришел первым.
— Моя жизнь долгое время была связана с этим автоматом, — продолжил поздний гость, — и этот шахматный набор — все, что осталось от моей прошлой жизни. Прошу вас, уступите мне его. Я вам предложу сумму в три раза больше потраченной на приобретение этого набора.
Герцог не торопился отвечать, поигрывая дымящейся сигарой в губах.
— Я коллекционер, — ответил Вильгельм, — кроме того, я игрок, очень азартный, позволю себе заметить. Деньги сами по себе мало для меня значат, всего лишь средство для получения некоторых жизненных благ. Я отказываюсь продавать вам набор Турка.
Гость напрягся, черты его лица обострились, руки в перчатках сжались в кулаки.
— Но… — Люденгорф замолчал в раздумье, — вы можете получить его даром!
Настала очередь Валентина изобразить удивление.
— Вы, должно быть, неплохой игрок? Долгие годы, странствуя вместе с аппаратом, вы, вероятно, неплохо усвоили технику игры Турка? В чем его секрет? Внутри ящика прятался человек? Если вы раскроете мне секрет шахматного аппарата, я готов заплатить вам такую же сумму.
Гость покачал головой.
— Так я и думал, — кивнул Вильгельм, — следуйте за мной.
Валентин Нуарье вышел из комнаты следом за герцогом, я за ними.
Пройдя слабо освещенными коридорами, озаряемыми вспышками молний, мы вошли в шахматную комнату. В центре на низком столике стоял приобретённый набор Турка. Фигуры тускло поблескивали, отражая пламя витых восковых свечей.
Гость застыл на пороге, словно увидел своих брошенных в темницу детей, которых он не видел долгие годы. Непроизвольный вопль, похожий на рев загнанного зверя вырвался у него из груди.
— Продайте… прошу вас… они должны быть моими!
Вильгельм со скрещёнными на груди руками неподвижно стоял справа от доски с шахматными фигурами.
— Нет! — герцог был непреклонен.
— Предлагаю вам пари. Три партии в шахматы, две победы, — рука указала на доску.
— Если вы выиграете, шахматы ваши, если выиграю я, вы мне раскроете секрет Турка.
— Нет, нет, я не могу, только не это… только не снова. Я не имею права, это выше моих сил.
Я видел, как на лице Валентина выступили крупные капли пота. Мимолетный приступ слабости внезапно прекратился, выражение лица изменилось, и Нуарье бесцветным, лишенных сомнений голосом ответил:
— Я согласен.
— Прекрасно. Через неделю жду вас у себя на обед и обещанную партию.
Краем глаза я заметил тень слуги, проскользнувшую мимо шахматной комнаты. Порок любопытства был неискореним.
Слух мгновенно разнесся по городу: Черный Герцог вызвал на шахматную дуэль владельца непобедимого Турка. Шахматный клуб бурлил, обсуждая новость, и следующие три дня посетители с визитами осадили наш дом. Несмотря на настойчивое желание многих влиятельных людей города присутствовать на матче, герцог вежливо, но твёрдо отклонил просьбы. Были приглашены лишь несколько немногочисленных друзей герцога и постоянных членов шахматного клуба.
Страница 2 из 7
