Я дописываю эти строки в минуту крайнего возбуждения. Мое сердце бешено стучит, будто паровой молот, и я не уверен, вырвется ли оно из груди в следующий момент или остановится навечно. Руки дрожат, проливая капли чернил на рукопись -историю смерти моего друга. Дверь содрогается от ударов, и я не знаю, что ожидать от существа в черном плаще. Теперь я уверен, что видения, которые преследовали меня в последние дни, не игра моего воображения. Человек в маске существует! Но человек ли это? Сегодня он пришел за мной, и маска ему более не нужна. Постигнет ли меня участь Вильгельма или мне предначертано нечто более ужасное?
Добавить в моё избранное
23 мин, 9 сек 19773
Повар в этот день превзошел себя, холодные блюда из форели и бекаса были неподражаемы, знаменитые балтиморские синие крабы, устрицы во льду и омары были поданы на закуску.
Валентин Нуарье прибыл вовремя, он появился у порога, словно возникнув из воздуха. Во время обеда был малоразговорчив.
— Скажите, правда, что Турок играл с Наполеоном, императором Павлом и обыграл их?
— Да.
— У Турка можно выиграть?
— Да, такие случаи были.
— Значит, в машине был спрятан человек! — голосом, не терпящим возражений заметил Френк, председатель городского клуба.
— Машина, сконструированная побеждать, не может проиграть!
— Турок был самообучающейся машиной, к тому же машины тоже могут ломаться. Все внутренние пространства были предоставлены публике неоднократно.
— Иллюзия! Обман! Человек мог перемещаться внутри машины, — зашумели со всех сторон.
— Господа, я здесь только из-за пари, навязанного мне мистером Люденгорфом. Прошу меня оградить от нападок и обсуждений шахматного аппарата. К тому же его больше нет!
Герцог постучал десертным ножиком по хрустальному бокалу, привлекая внимание.
— Господа, что же вы накинулись на нашего гостя. Месье Нуарье оказал мне честь сыграть со мной партию в шахматы, а вы набросились на него, будто стервятники. Обратите внимание лучше на этого молодого теленка, фаршированного зайчатиной с овощами, он томился всю ночь на медленном огне, ожидая вас. Неужели вас не интересует канадский копченый окорок и гусь в кляре, может быть, рагу с пряностями? Господа, выпейте молодого бордо или холодной старушки Клико наконец!
Гости прекратили спор и с двойным усердием застучали серебряными приборами по украшенным фамильным гербом фарфоровым тарелкам, прерывая шум посуды звоном бокалов из богемского хрусталя.
Первая партия длилась полтора часа и была закончена за сто четыре хода. Вопреки ожиданиям, Валентин оказался посредственным игроком. Уже в миттельшпиле герцогу удалось получить тактическое преимущество и закончить партию сильным эндшпилем. В конце партии месье Нуарье пожал руку герцогу, так и не сняв за вечер своих белых перчаток, поздравил с победой, откланялся и покинул дом Люденгорфа.
Вторая партия была назначена ровно через неделю. Настроение у Вильгельма было приподнятое, и он приказал принести лучшего вина из своих погребов.
Были поданы легкие закуски и десерт.
Постепенно обсуждение партии и неспешная беседа перешла к самому месье Нуарье.
— Нуарье, Нуарье, не припомню его имени на афишах показа шахматного автомата Мельцеля.
— Месье француз?
— Скорее бельгиец, судя по акценту.
— У них в Бельгии принято есть в перчатках? — пошутил кто-то.
— Да, — подхватили все, — этот Валентин на редкость дерзок. Пожать руку герцогу, не снимая перчаток.
— Что вы ожидали от человека, не умеющего играть в шахматы, — сказал Вил Рунер, и одобрительный смех раздался со всех сторон.
— Неужели дорогой Вильгельм узнает тайну автомата, я сгораю от нетерпения, господа.
На следующий после партии день Вильгельм пришел ко мне с жалобой на головную боль и несвойственное ему онемение пальцев правой руки.
Я прописал отвар трав, ограничение в еде и хороший сон, списав всё на нервное напряжение, связанное с игрой.
Через день симптомы усилились, герцог не только не чувствовал кончики пальцев правой руки, но и с трудом держал нож во время обеда.
В день матча Луденгорф с трудом шевелил пальцами. Я рекомендовал отменить встречу, но герцог был непреклонен.
— Я всего лишь в шаге от раскрытия тайны шахматного автомата Мельцеля. Доведем дело до конца! Мне нужна всего лишь одна победа.
Вильгельм начал партию королевским гамбитом, на удивление партнер на этот раз следовал последним рекомендациям дебютной теории и удивил всех изысканным продолжением в миттельшпиле. Страсти на доске разгорались. Присутствующие, напротив, затаились, наблюдая за баталией на шахматной доске.
После четырех часов игры Вильгельму так и не удалось переломить партию, и Валентин продолжал доминировать на поле.
За окном стемнело, зажгли свечи. Герцог был бледен и попросил воды. Я видел, как он здоровой рукой сжимает кисть правой руки, морщась от боли. Если на лице герцога отразилась гримаса боли, значит, она была выше человеческой. Мне рассказывали, что когда герцог попал в лапы германской инквизиции, все что им удалось добиться от Вильгельма, пытаемого раскаленным железом на дыбе, — это сатанинский смех, а не признание грехов.
— Как врач, я требую прекратить игру, — заявил я.
— Герцогу необходимо принять лекарство и свинцовые примочки. Отложим партию до завтра.
Присутствующие бурно поддержали предложение, но все смотрели на Нуарье.
Валентин Нуарье прибыл вовремя, он появился у порога, словно возникнув из воздуха. Во время обеда был малоразговорчив.
— Скажите, правда, что Турок играл с Наполеоном, императором Павлом и обыграл их?
— Да.
— У Турка можно выиграть?
— Да, такие случаи были.
— Значит, в машине был спрятан человек! — голосом, не терпящим возражений заметил Френк, председатель городского клуба.
— Машина, сконструированная побеждать, не может проиграть!
— Турок был самообучающейся машиной, к тому же машины тоже могут ломаться. Все внутренние пространства были предоставлены публике неоднократно.
— Иллюзия! Обман! Человек мог перемещаться внутри машины, — зашумели со всех сторон.
— Господа, я здесь только из-за пари, навязанного мне мистером Люденгорфом. Прошу меня оградить от нападок и обсуждений шахматного аппарата. К тому же его больше нет!
Герцог постучал десертным ножиком по хрустальному бокалу, привлекая внимание.
— Господа, что же вы накинулись на нашего гостя. Месье Нуарье оказал мне честь сыграть со мной партию в шахматы, а вы набросились на него, будто стервятники. Обратите внимание лучше на этого молодого теленка, фаршированного зайчатиной с овощами, он томился всю ночь на медленном огне, ожидая вас. Неужели вас не интересует канадский копченый окорок и гусь в кляре, может быть, рагу с пряностями? Господа, выпейте молодого бордо или холодной старушки Клико наконец!
Гости прекратили спор и с двойным усердием застучали серебряными приборами по украшенным фамильным гербом фарфоровым тарелкам, прерывая шум посуды звоном бокалов из богемского хрусталя.
Первая партия длилась полтора часа и была закончена за сто четыре хода. Вопреки ожиданиям, Валентин оказался посредственным игроком. Уже в миттельшпиле герцогу удалось получить тактическое преимущество и закончить партию сильным эндшпилем. В конце партии месье Нуарье пожал руку герцогу, так и не сняв за вечер своих белых перчаток, поздравил с победой, откланялся и покинул дом Люденгорфа.
Вторая партия была назначена ровно через неделю. Настроение у Вильгельма было приподнятое, и он приказал принести лучшего вина из своих погребов.
Были поданы легкие закуски и десерт.
Постепенно обсуждение партии и неспешная беседа перешла к самому месье Нуарье.
— Нуарье, Нуарье, не припомню его имени на афишах показа шахматного автомата Мельцеля.
— Месье француз?
— Скорее бельгиец, судя по акценту.
— У них в Бельгии принято есть в перчатках? — пошутил кто-то.
— Да, — подхватили все, — этот Валентин на редкость дерзок. Пожать руку герцогу, не снимая перчаток.
— Что вы ожидали от человека, не умеющего играть в шахматы, — сказал Вил Рунер, и одобрительный смех раздался со всех сторон.
— Неужели дорогой Вильгельм узнает тайну автомата, я сгораю от нетерпения, господа.
На следующий после партии день Вильгельм пришел ко мне с жалобой на головную боль и несвойственное ему онемение пальцев правой руки.
Я прописал отвар трав, ограничение в еде и хороший сон, списав всё на нервное напряжение, связанное с игрой.
Через день симптомы усилились, герцог не только не чувствовал кончики пальцев правой руки, но и с трудом держал нож во время обеда.
В день матча Луденгорф с трудом шевелил пальцами. Я рекомендовал отменить встречу, но герцог был непреклонен.
— Я всего лишь в шаге от раскрытия тайны шахматного автомата Мельцеля. Доведем дело до конца! Мне нужна всего лишь одна победа.
Вильгельм начал партию королевским гамбитом, на удивление партнер на этот раз следовал последним рекомендациям дебютной теории и удивил всех изысканным продолжением в миттельшпиле. Страсти на доске разгорались. Присутствующие, напротив, затаились, наблюдая за баталией на шахматной доске.
После четырех часов игры Вильгельму так и не удалось переломить партию, и Валентин продолжал доминировать на поле.
За окном стемнело, зажгли свечи. Герцог был бледен и попросил воды. Я видел, как он здоровой рукой сжимает кисть правой руки, морщась от боли. Если на лице герцога отразилась гримаса боли, значит, она была выше человеческой. Мне рассказывали, что когда герцог попал в лапы германской инквизиции, все что им удалось добиться от Вильгельма, пытаемого раскаленным железом на дыбе, — это сатанинский смех, а не признание грехов.
— Как врач, я требую прекратить игру, — заявил я.
— Герцогу необходимо принять лекарство и свинцовые примочки. Отложим партию до завтра.
Присутствующие бурно поддержали предложение, но все смотрели на Нуарье.
Страница 3 из 7
