Я дописываю эти строки в минуту крайнего возбуждения. Мое сердце бешено стучит, будто паровой молот, и я не уверен, вырвется ли оно из груди в следующий момент или остановится навечно. Руки дрожат, проливая капли чернил на рукопись -историю смерти моего друга. Дверь содрогается от ударов, и я не знаю, что ожидать от существа в черном плаще. Теперь я уверен, что видения, которые преследовали меня в последние дни, не игра моего воображения. Человек в маске существует! Но человек ли это? Сегодня он пришел за мной, и маска ему более не нужна. Постигнет ли меня участь Вильгельма или мне предначертано нечто более ужасное?
Добавить в моё избранное
23 мин, 9 сек 19774
— До завтра, господа, — безразлично ответил он, встал, взял свой цилиндр со стола и двинулся в сторону выхода.
Все молча смотрели ему вслед.
— Это не человек, господа, — медленно произнес Френк, — это и есть шахматная кукла. Вы обратили внимание, он не снимал перчатки опять. А его глаза, разве они выражают хоть какие-то эмоции? Два куска стекла. Я слышал, господин Мельцель имел целую группу механических автоматов. Они пели, танцевали, играли на трубе. Перед нами кукла, уверяю вас, — горячо убеждал нас господин Вонг.
— Он не притронулся к еде.
— Да, но он пил вино! — возразили ему.
— Это только видимость для отвода глаз!
— Автомат не нуждается в пище. Я сам видел механических плясунов-циркачей. Очень изящная работа, движения, мимика, эмоции настолько естественны, что если бы не показ этих фигурок перед представлением и их малый размер, можно было бы с полной уверенностью сказать, что перед вами живые артисты.
— Нет, господа, в этого месье Нуарье вселился дьявол. Я хотел проводить его и отдать ему его шарф, но стоило ему лишь выйти за порог, как он исчез, — подхватил господин Морган, держа в руках шарф Нуарье.
— Он чернокнижник, шахматы заколдованы! Я слышал об опытах оживления мертвых, может, этот Мельцель и не механик, а колдун и демонстрировал не кукол, а зомби, оживленных африканским методом?
— Что вы думаете, Вильгельм, кто этот Нуарье по-вашему?
Герцог сидел в кресле, опершись на трость с костяным набалдашником в виде черепа.
— Довольна странная перемена, следует заметить, господа. Сам автомат в свое время вызывал много пересудов. Несмотря на мое преклонение перед изобретениями господина Мельцеля, я склоняюсь к мнению, что не обошлось без фальсификаций и человеческого существа внутри машины. Сначала я думал, что шахматным турком управляет карлик. Позже мне пришла в голову более безумная идея. Существует рецепт выведения гомункула, знаменитый Парацельс в подробностях описал процесс его выращивания. Эти существа обладают малым ростом и, возможно, располагают развитыми умственными способностям. Признаюсь, я сам проделывал подобные опыты и сторонник анималькулизма. Вам, господа, конечно известна теория Антония Левенгука о нахождении в спермии существа в миниатюре. Достаточно создать благоприятные условия для семени, и результатом будет живое существо. Я не хочу сказать, что месье Нуарье — искусственный человек, но на протяжении первой и второй партии я не мог отделаться от ощущения, что он может читать мои мысли, предвидеть мои ходы и заставлять делать ошибочные.
— Постойте, но если это так, то не является ли наш месье Нуарье последователем месмеризма?
— Не знаю, кто он, кукла или дьявол, но человек не способен обучится игре за неделю. Вы сами видели, какой он игрок.
— Мне кажется, я слышал, как работают механизмы внутри него, когда он передвигал фигуры.
— Дьявол!
На этом мне пришлось покинуть общество, так как у Вильгельма начался приступ головной боли, и его бросило в жар.
Ночью Вильгельму стало только хуже, рука онемела наполовину, и я опасался начала гангрены. Дом не спал, слуги, напуганные слухами, только преувеличивали и выдумывали несуществующие детали.
Кто-то говорил, что это сам князь Тьмы пожаловал к Черному Герцогу потребовать свой долг.
Когда я просил теплой воды, Джеймс был крайне напуган и продолжал креститься, словно уже похоронил герцога. Мне пришлось хорошенько прикрикнуть, чтобы привести его в чувство. В моей голове созрел план, и только увесистая золотая монета позволила мне заручиться поддержкой нашего дворецкого.
В назначенный час партия продолжилась. Разработанный за ночь вариант контратаки не сработал, жертва коня только усугубила ситуацию.
Джеймс предложил шампанского гостям и отдельно поднес бокал красного вина Нуарье. Не доходя одного шага, дворецкий споткнулся о ножку стула, и бокал вина с громким звоном разбился о стол, забрызгав партнеров.
— Джеймс, как ты неловок, — крикнул я, бросаясь к Валентину.
— Боже что, это? Вы ранены? У вас кровь на руке.
Не давая ему ни секунды опомниться, я моментально оказался у кресла Валентина.
— Позвольте, я доктор!
Одним движением я сорвал перчатку с руки Нуарье. Рука была мало похожа на человеческую: крючковатые бугристые пальцы, облезлая, гниющая по краям ладони кожа, покрытая кошмарными шрамами и рубцами предстала перед моими глазами.
— Прекратите, — воскликнул Нуарье, — со мной все в порядке.
Он выхватил перчатку из моих рук и натянул на прежнее место.
— Это не кровь, а всего лишь вино!
— Простите нашего неуклюжего дворецкого! Прошу вас, пройдите в следующую комнату, слуги принесут вам свежую рубашку, — пробормотал я.
— Ничего не надо! Партия завершена, через два хода будет мат!
Я ухожу!
Все молча смотрели ему вслед.
— Это не человек, господа, — медленно произнес Френк, — это и есть шахматная кукла. Вы обратили внимание, он не снимал перчатки опять. А его глаза, разве они выражают хоть какие-то эмоции? Два куска стекла. Я слышал, господин Мельцель имел целую группу механических автоматов. Они пели, танцевали, играли на трубе. Перед нами кукла, уверяю вас, — горячо убеждал нас господин Вонг.
— Он не притронулся к еде.
— Да, но он пил вино! — возразили ему.
— Это только видимость для отвода глаз!
— Автомат не нуждается в пище. Я сам видел механических плясунов-циркачей. Очень изящная работа, движения, мимика, эмоции настолько естественны, что если бы не показ этих фигурок перед представлением и их малый размер, можно было бы с полной уверенностью сказать, что перед вами живые артисты.
— Нет, господа, в этого месье Нуарье вселился дьявол. Я хотел проводить его и отдать ему его шарф, но стоило ему лишь выйти за порог, как он исчез, — подхватил господин Морган, держа в руках шарф Нуарье.
— Он чернокнижник, шахматы заколдованы! Я слышал об опытах оживления мертвых, может, этот Мельцель и не механик, а колдун и демонстрировал не кукол, а зомби, оживленных африканским методом?
— Что вы думаете, Вильгельм, кто этот Нуарье по-вашему?
Герцог сидел в кресле, опершись на трость с костяным набалдашником в виде черепа.
— Довольна странная перемена, следует заметить, господа. Сам автомат в свое время вызывал много пересудов. Несмотря на мое преклонение перед изобретениями господина Мельцеля, я склоняюсь к мнению, что не обошлось без фальсификаций и человеческого существа внутри машины. Сначала я думал, что шахматным турком управляет карлик. Позже мне пришла в голову более безумная идея. Существует рецепт выведения гомункула, знаменитый Парацельс в подробностях описал процесс его выращивания. Эти существа обладают малым ростом и, возможно, располагают развитыми умственными способностям. Признаюсь, я сам проделывал подобные опыты и сторонник анималькулизма. Вам, господа, конечно известна теория Антония Левенгука о нахождении в спермии существа в миниатюре. Достаточно создать благоприятные условия для семени, и результатом будет живое существо. Я не хочу сказать, что месье Нуарье — искусственный человек, но на протяжении первой и второй партии я не мог отделаться от ощущения, что он может читать мои мысли, предвидеть мои ходы и заставлять делать ошибочные.
— Постойте, но если это так, то не является ли наш месье Нуарье последователем месмеризма?
— Не знаю, кто он, кукла или дьявол, но человек не способен обучится игре за неделю. Вы сами видели, какой он игрок.
— Мне кажется, я слышал, как работают механизмы внутри него, когда он передвигал фигуры.
— Дьявол!
На этом мне пришлось покинуть общество, так как у Вильгельма начался приступ головной боли, и его бросило в жар.
Ночью Вильгельму стало только хуже, рука онемела наполовину, и я опасался начала гангрены. Дом не спал, слуги, напуганные слухами, только преувеличивали и выдумывали несуществующие детали.
Кто-то говорил, что это сам князь Тьмы пожаловал к Черному Герцогу потребовать свой долг.
Когда я просил теплой воды, Джеймс был крайне напуган и продолжал креститься, словно уже похоронил герцога. Мне пришлось хорошенько прикрикнуть, чтобы привести его в чувство. В моей голове созрел план, и только увесистая золотая монета позволила мне заручиться поддержкой нашего дворецкого.
В назначенный час партия продолжилась. Разработанный за ночь вариант контратаки не сработал, жертва коня только усугубила ситуацию.
Джеймс предложил шампанского гостям и отдельно поднес бокал красного вина Нуарье. Не доходя одного шага, дворецкий споткнулся о ножку стула, и бокал вина с громким звоном разбился о стол, забрызгав партнеров.
— Джеймс, как ты неловок, — крикнул я, бросаясь к Валентину.
— Боже что, это? Вы ранены? У вас кровь на руке.
Не давая ему ни секунды опомниться, я моментально оказался у кресла Валентина.
— Позвольте, я доктор!
Одним движением я сорвал перчатку с руки Нуарье. Рука была мало похожа на человеческую: крючковатые бугристые пальцы, облезлая, гниющая по краям ладони кожа, покрытая кошмарными шрамами и рубцами предстала перед моими глазами.
— Прекратите, — воскликнул Нуарье, — со мной все в порядке.
Он выхватил перчатку из моих рук и натянул на прежнее место.
— Это не кровь, а всего лишь вино!
— Простите нашего неуклюжего дворецкого! Прошу вас, пройдите в следующую комнату, слуги принесут вам свежую рубашку, — пробормотал я.
— Ничего не надо! Партия завершена, через два хода будет мат!
Я ухожу!
Страница 4 из 7
