Через врата Зеркал

Ну наконец-то кучер нас заметил.

— В Чейте, срочно! — рявкнула я, зарядив ему по уху.

А то нашел, придурок, время задавать кретинские вопросы.

Я склонилась над стонущей приспешницей. Повязка надежно держала большую часть крови, но все равно она теряла силы. Если срочно не остановить кровь и не сшить жилы — все напрасно.

— Держись, — сказала я ей.

— Потерпи еще чуть-чуть.

— Госпожа, — начала было она.

— Молчи.

Нет, ну сколько можно ехать-то? Можно подумать, что священные рощи настолько далеко от замка расположены!

— В подземелье ее, живо! — скомандовала я подбежавшим слугам.

Так, теперь все зависит от того, насколько я точно помню искусство знахарства. Приспешники и слуги с ужасом взирали, как я зашиваю жилу и прижигаю тупой стороной раскаленного кинжала рану. Мелькнула побелевшее лицо священника, которого кто-то додумался пригласить. Но это все неважно. Я смахнула со лба прядь. Посмотрела на раненную. Выдержала. Я опасалась, что настойка сока мака не успеет подействовать, и боли моя приспешница не выдержит. Однако, обошлось. Теперь важно, чтобы внутренний жар не сжег ее изнутри.

— Доротта, — негромко позвала я.

— Да, госпожа?

— У нас осталась целебная плесень?

— Осталась.

— Принеси мне ее.

Что ж, шансы у девочки есть. Вроде тень крыла смерти уходит. Она выживет. Предначертание стихии исчезло.

— Знаешь, что делать? — спросила я вернувшуюся Доротту.

— Знаю, госпожа.

Пошатываясь, я покинула подземелье. В глазах темнело. Служанки с ужасом взирали на залитое кровью платье. Наплевать. Главное, чтобы сын этого не увидел. Мал еще. О, кто-то позаботился наполнить ванну горячей водой. Как раз к спешу. Смыв с себя кровь и усталость, я упала на кровать и провалилась в глубокую бездну сна.

— Боль, возвращающая жизнь — это уже чрезмерно обнаженный смысл, не находишь?

Падший нервно отбросил Хронику Возрождения. Я опустила глаза.

— Ты понимаешь, что умудрилась вылететь из тела? Теперь в твоей шкуре застряла случайная лярва, а ты вернулась в Пандемониум, толком не набравшись силы.

— Ну, может это собьет с толку ее преследователя? — вмешался демон Страха.

— Все равно ведь найдет, — поморщился Падший.

— А у нее не хватит силы, чтобы слиться с очередной душой.

— Значит, мне придется родиться, — устало протянула я. И очнуться вновь. Заодно и книгу свою найду.

Падший печально посмотрел на меня и вздохнул.

— Он тоже родится. В том же времени, что и ты. И тоже пробудится. Уточнить его цель?

— Мое уничтожение, знаю. Но, — я подошла к Падшему, — там, где «De libri Maleficarum» активируется, в том времени несколько другие законы уже. Показная исключительно, но все-таки цивилизация, где простые люди, — я с трудом подавила нервный смех, — где шкура среднего класса вроде так на раз не убиваема. А значит, шанс у меня есть.

— В том времени, — возразил демон Страха, — здорово забыли про изначальный дух. Была астральная война и… Все перемешано: суеверия и поверия, магия и иллюзии. Там чертовски сложно вспомнить себя. Но как только ты там очнешься по настоящему — очнется и он. А сумеешь его распознать?

— Ну, не одна же она там очнется, — неожиданно произнес Падший.

— Я распознаю, — твердо сказала я. И преследователя, и тебя.

— Да будет так.

Что ж так холодно-то? Ну вот, опять забыла закрыть на ночь балконную дверь. А ведь поздняя осень на дворе. Поморщившись, я сделала глоток остывшего кофе и посмотрела на монитор. Ну вот, опять писала в трансе. И опять, вспоминая. Так и до откровения недолго. Впрочем, любые откровения сгодятся лишь для ювилирной шлифовки мастерства казуистов. Через века протащилось искусство подмены понятий. Выкурив сигарету, я подошла к зеркалу и улыбнувшись, вгляделась в него. Только отражение? Разумеется. Это если второе зеркало к нему не поднести. Машинально я посмотрела на часы — Час Быка. Время, когда демоны пробуждаются и приходят. Я посмотрела в окно. Полоска неба имела тот же цвет, что и зеркальный лабиринт. Что ж, кому-то сим утром придется проснуться…