Через врата Зеркал

— Твоя работа?

— Да, госпожа.

— Открой и понюхай.

Доротта открыла пузырек и побледнела.

— Твоя работа? Впрочем, не отвечай, — я вглядывалась в лица своих приспешниц. Недоумение со ужасом вперемешку, — чья работа, дамы?

Хотя зачем я задаю этот вопрос. У них у всех на лицах страх непонимания.

— Помогите мне одеться, — устало приказала я, — и прикажите кучеру запрягать лошадей. Нужно развеяться. Только прежде… — Доротта, где тело жертвы?

— Мы возьмем его с собой, госпожа.

— Нет, вы сейчас принесете его и положите на ритуальный стол.

Не, а что мне еще остается, если вдуматься? Какой-то обнаглевший псих носится за мной по всему астралу, потому как я, видите ли, бросила ему вызов. Тут уже не до пиетета. А то, что искусство гаруспиков описано в моей «De libri Maleficarum» не было — так то во благо. Потому как без старого пройдохи, чей дух был премудрым бесом, здесь явно не обошлось. А стало быть содержание книги наемнику известно. Самой книги при этом у него нет — это радует.

Тело мертвой девы положили на стол. Взяв острый кинжал, я приблизилась к ней. Сперва убедилась, что ее дух находится в ином измерении. Это важно, потому как к любому телу привязываешься. Особенно этим одержимы непроснувшиеся души, ибо они воспринимают тело, как себя, а потому и охраняют его, хотя в действительности тело — не более чем пристанище для атмана. Вот и все. Приспешницы начали напевать молитвы Гекате. Богиня их, разумеется, не слышала, боги — они вообще глухие на оба ментальных уха и голосом до них не достучишься, но мелодичность молитвы успокаивала и приспешниц, и меня. Глубокий разрез, оттянуть кожу… Ну запах однако. Впрочем, что еще ожидать-то? Любая оболочка может источать как изысканный аромат, так и вонь тошнотворную. Но иного пути нет. Переложив печень девы на блюдо, я приказала приспешницам сбросить труп в реку, а сама погрузилась в изучение органа. Так, тот, кто идет за мной следом, проявит себя в ближайшие сутки. Тот, кто вредит мне, прячется в замке, и действует по… а, по приказу моего преследователя. Он что, раньше пробудился?! И как бы ему это удалось? Я рассекла печень пополам. Что было? Боль, ужас и помешательство. Страсть, вожделение и алчность. В общем-то, судя по нравам — нормальная светская безделушка. Ладно, что будет? Смерть, предательство, боль. Странный порядок. Что же, придется мне грядущее переписать.

— Карета готова, госпожа.

Я обернулась. Новенькая приспешница, совсем молоденькая. И что-то мне в ней не нравится. Демон смерти уже бросил тень ее крыла на ее дух. Она скоро умрет. Печень выскользнула у меня из рук и упала на каменный и без того заляпанный пол. Вот и переписала.

— Ты останешься здесь, — отрезала я.

Все-таки в статусе графини есть особая прелесть — не приходится разъяснять своих решений.

— Но госпожа, — начала было она.

— Ты смеешь ослушаться меня?

— Н-нет.

Окинув ее для надежности ледяным прищуром, я сбросила фартук и быстрым шагом пошла к выходу. Что бы предначертанное не сулило, я найду обходные пути.

Ночь встретила неистовым ливнем. Я прошмыгнула в повозку и приказала мчаться быстрее дьявольской своры к священным рощам. Надеюсь, храм трех все же тайно воздвигнут. Знания расенов проще получить через то, чему они истово поклонялись. К тому же, не обязательно возводить махину, ведь достаточно символики. Гроза разошлась не на шутку, лошади нервничали, и кучер уже заикался, что неплохо бы повернуть обратно. Но я знала, что нужно спешить. Выскочив из кареты, я устремилась в рощу. Где-то в ней на трех камнях высечены знаки Тиния, Уни и Менервы. Только бы успеть. Молния ударила в огромный булыжник, расколов его на три части. Задыхаясь и путаясь в промокших юбках, я подбежала к стихией созданному храму Трех и, коснувшись поверхности, впала в транс. Смерть, предательство, боль. Стихии предвещают это. Вкус крови во рту. Липкий нож в руке. Я заорала на всю чащу. Ровно в центре раскола в конвульсиях билась давешняя служанка. Ее грудь была вспорота. Но я этого не делала! Да и она еще жива. Выплюнув кровь, я ножом отсекла от своей юбки полосу и наложила давящую повязку.

— Потерпи, милая, — обратилась к ней.

— Ты только сознание не теряй.

Так, наложить жгут. Пережать плечевую артерию. А дальше что? Волочь несчастную через рощу? А придется ведь. Ладно, тут недалеко.

— Терпи!

Ох, какая же она тяжелая. Ну ничего, доковыляем. Если оборвать первую предначертанную стихией подначку, то и остальные пресечь можно. Шаг, еще шаг. В глазах темнеет. Но она дышит, в сознании. Значит надо спешить. Я уже вижу карету. Преисподняя, сделай так, чтобы кучер нас заметил! Я споткнулась и едва не упала. Так, не проси никого ни о чем. Сама справишься, дура! Злость на себя всколыхнула сила. Девушка тихо стонала. Исхитрившись отвесить ей оплеуху, я потащила ее к карете.