Ночь идеальна для одиночек; она помогает людям побыть одним. Можно гулять везде, где обычно полно народу и не боятся, что тебя кто-то увидит; можно делать все, что захочешь, не остерегаясь, что тебя заметят. А последнее особенно пикантно, и потому — для некоторых привлекательно…
Добавить в моё избранное
24 мин, 14 сек 15363
Темный, огороженный с трех сторон многоэтажками двор; в сумраке неясно виднеется глухая детская площадка — песочница и качели покинуты, забыты маленькие игрушки. Днем ребята резвятся и бегают тут, прячутся, играют в салки; песок и деревья пропитаны здесь детским духом, на земле застыли отпечатки маленьких подошв.
Рядом с песочницей, украшенной оставленными совочками и ведерками, остановился серебристый «мерседес». Блестящая дверь открылась, и наружу выбрался мужчина в элегантном костюме-тройке. Высокий, черноволосый и стройный, он постоял некоторое время с руками в карманах, разглядывая атрибуты детской жизни. На идеально выбритой физиономии проступила кривая улыбочка.
Ухоженные пальцы достали из нагрудного кармана пачку «трисюрер», безукоризненно белые зубы закусили фильтр, и мужчина затянулся, блаженно откинув голову. Немного пепла попало на вылизанные кожаны ботинки. Он постоял так, глядя на темное небо и улыбаясь собственным мыслям — а потом, бросив украдкой взгляд по сторонам, достал из кармана скомканные резиночки для волос… и жадно припал к ним нюхом. Ноздри с шумом втянули аромат сливочного шампуня, смешанного с запахом молодой кожи; улыбка его стала совсем блаженной… Вдруг пахнуло тленом, напрочь перешибая любые другие ароматы. Мужчина, брезгливо поморщившись, поднял взгляд — по другую сторону песочницы стоит и смотрит на него огромный черный пес… В холке по грудь взрослому человеку, алые глаза горят, как пламя в аду, а в пасти из под приподнятых губ грозят острейшие клыки.
Пес приглушенно зарычал, открывая клыки все больше — от изумления у мужчины отвисла челюсть, и недокуренная сигарета упала под ноги; он сделал шаг назад, и уперся в открытую дверь машины. Пес яростно гавкнул — вспененная слюна полетела во все стороны — и бросился вперед! Мужчина, не помня себя, одним рывком оказался внутри «мерседеса» и с громким хлопком запер дверь. Выпрямившись на сиденье, он глянул на окошко — и обомлел: через тонированное стекло, точно ловя его взгляд, смотрел пес. Злые красные глаза поймали его, словно в объектив камеры, и не отпускают, гипнотизируют. Пес не ярился, просто смотрел ему в глаза с разумностью, достойной человеческой… И это испугало мужчину больше всего. Залепетав«спаси, сохрани» он начал креститься и просить господа о помиловании. Но пес никуда не делся и не растаял, а продолжал сверлить его тяжелым, долгим взглядом, словно ножом полосуя его душу.
На секунду мужчина замешкался и отвернулся в поисках чего-нибудь для спасения, а когда посмотрел назад — пса уже не было. Долгие минуты он выглядывал, стараясь найти засаду, или заметить, куда тот скрылся, но все оказалось тщетно. Только спустя еще время мужчина резко ударил ладонями в лицо, кляня себя за недогадливость сразу включить машину и поехать. Трясущимися руками он повернул ключ — звук мотора немного успокоил его, и мужчина надавил на газ, стараясь поскорее выехать из этого чертового места.
Смятые резиночки так и остались валятся на песке.
Старенькая «Лада» притормозила у высокого дома, на добрую тройку этажей возвышающегося над двумя собратьями по двору; всего в нем семь подъездов, и все средней запущенности, с изрисованными стенами и побитыми лавочками, пестрящими разнородной отколупывающийся краской. Но райончик неплох — лесок поблизости, большой магазин неподалеку; да и от работы недалеко — с завода езды всего полчаса, и ты уже дома.
Дмитрий посидел немного в машине, разглядывая свое новое жилище. И дом, и улица — все для него сейчас было ново… особенно непривычны казались люди, гуляющие по двору или сидящие на лавочках. Он открыл дверь и вышел, с удовольствием вдыхая местный, с примесью хвои, воздух. Это представлялось уже совсем хорошо — дышать так каждый день — приятный бонус к купленной, наконец-то, квартире. Почти компенсирует то, что жить в ней придется одному, а не втроем… Ночь выдалась прохладной, и Дмитрий застегнул куртку до последней пуговички, стараясь сохранить хоть чуть-чуть тепла. Переступая с ноги на ногу среди других рабочих на остановке, он ни о чем не думал и просто курил. Смена сегодня выдалась довольно обыденная, и вспоминать о ней было нечего.
Подъехал маршрутный автобус, и Дмитрий, влившись в общий поток серых тел, зашел внутрь и сел к окну. Сиденье рядом никто не занял, и ему почему-то показалось, что с ним просто никто не хочет сидеть… Он тут же отбросил эту мысль, раздражающе глупую, и протер стекло для лучшего вида. Машина двинулась, и через окно, ограждающее от неласковой погоды, стало видно постепенно удаляющийся завод. Пока завод, завтра увидимся!
В том, что ты начинаешь работать вечером, а приезжаешь домой поздней ночью — или ранним утром, это кому как приятнее считать — есть свои преимущества. Ты можешь делать днем все, что тебе захочется, чего не могут позволить себе работающие с восьми до пяти. Поход к врачу, большая закупка в магазине в полдень сразу после сна… Даже то, что ты как бы и не работаешь, пока остальные работают, ты как-бы свободен.
Рядом с песочницей, украшенной оставленными совочками и ведерками, остановился серебристый «мерседес». Блестящая дверь открылась, и наружу выбрался мужчина в элегантном костюме-тройке. Высокий, черноволосый и стройный, он постоял некоторое время с руками в карманах, разглядывая атрибуты детской жизни. На идеально выбритой физиономии проступила кривая улыбочка.
Ухоженные пальцы достали из нагрудного кармана пачку «трисюрер», безукоризненно белые зубы закусили фильтр, и мужчина затянулся, блаженно откинув голову. Немного пепла попало на вылизанные кожаны ботинки. Он постоял так, глядя на темное небо и улыбаясь собственным мыслям — а потом, бросив украдкой взгляд по сторонам, достал из кармана скомканные резиночки для волос… и жадно припал к ним нюхом. Ноздри с шумом втянули аромат сливочного шампуня, смешанного с запахом молодой кожи; улыбка его стала совсем блаженной… Вдруг пахнуло тленом, напрочь перешибая любые другие ароматы. Мужчина, брезгливо поморщившись, поднял взгляд — по другую сторону песочницы стоит и смотрит на него огромный черный пес… В холке по грудь взрослому человеку, алые глаза горят, как пламя в аду, а в пасти из под приподнятых губ грозят острейшие клыки.
Пес приглушенно зарычал, открывая клыки все больше — от изумления у мужчины отвисла челюсть, и недокуренная сигарета упала под ноги; он сделал шаг назад, и уперся в открытую дверь машины. Пес яростно гавкнул — вспененная слюна полетела во все стороны — и бросился вперед! Мужчина, не помня себя, одним рывком оказался внутри «мерседеса» и с громким хлопком запер дверь. Выпрямившись на сиденье, он глянул на окошко — и обомлел: через тонированное стекло, точно ловя его взгляд, смотрел пес. Злые красные глаза поймали его, словно в объектив камеры, и не отпускают, гипнотизируют. Пес не ярился, просто смотрел ему в глаза с разумностью, достойной человеческой… И это испугало мужчину больше всего. Залепетав«спаси, сохрани» он начал креститься и просить господа о помиловании. Но пес никуда не делся и не растаял, а продолжал сверлить его тяжелым, долгим взглядом, словно ножом полосуя его душу.
На секунду мужчина замешкался и отвернулся в поисках чего-нибудь для спасения, а когда посмотрел назад — пса уже не было. Долгие минуты он выглядывал, стараясь найти засаду, или заметить, куда тот скрылся, но все оказалось тщетно. Только спустя еще время мужчина резко ударил ладонями в лицо, кляня себя за недогадливость сразу включить машину и поехать. Трясущимися руками он повернул ключ — звук мотора немного успокоил его, и мужчина надавил на газ, стараясь поскорее выехать из этого чертового места.
Смятые резиночки так и остались валятся на песке.
Старенькая «Лада» притормозила у высокого дома, на добрую тройку этажей возвышающегося над двумя собратьями по двору; всего в нем семь подъездов, и все средней запущенности, с изрисованными стенами и побитыми лавочками, пестрящими разнородной отколупывающийся краской. Но райончик неплох — лесок поблизости, большой магазин неподалеку; да и от работы недалеко — с завода езды всего полчаса, и ты уже дома.
Дмитрий посидел немного в машине, разглядывая свое новое жилище. И дом, и улица — все для него сейчас было ново… особенно непривычны казались люди, гуляющие по двору или сидящие на лавочках. Он открыл дверь и вышел, с удовольствием вдыхая местный, с примесью хвои, воздух. Это представлялось уже совсем хорошо — дышать так каждый день — приятный бонус к купленной, наконец-то, квартире. Почти компенсирует то, что жить в ней придется одному, а не втроем… Ночь выдалась прохладной, и Дмитрий застегнул куртку до последней пуговички, стараясь сохранить хоть чуть-чуть тепла. Переступая с ноги на ногу среди других рабочих на остановке, он ни о чем не думал и просто курил. Смена сегодня выдалась довольно обыденная, и вспоминать о ней было нечего.
Подъехал маршрутный автобус, и Дмитрий, влившись в общий поток серых тел, зашел внутрь и сел к окну. Сиденье рядом никто не занял, и ему почему-то показалось, что с ним просто никто не хочет сидеть… Он тут же отбросил эту мысль, раздражающе глупую, и протер стекло для лучшего вида. Машина двинулась, и через окно, ограждающее от неласковой погоды, стало видно постепенно удаляющийся завод. Пока завод, завтра увидимся!
В том, что ты начинаешь работать вечером, а приезжаешь домой поздней ночью — или ранним утром, это кому как приятнее считать — есть свои преимущества. Ты можешь делать днем все, что тебе захочется, чего не могут позволить себе работающие с восьми до пяти. Поход к врачу, большая закупка в магазине в полдень сразу после сна… Даже то, что ты как бы и не работаешь, пока остальные работают, ты как-бы свободен.
Страница 1 из 7
