Чёрная лилия, белый паук

Я не верил своим глазам, не верил, что это происходит взаправду — что можно среди бела дня убить человека в собственном доме, к тому же обезглавить его такой иголкой.

Вихрь музыки стих, ему на смену пришёл оглушительный вопль. Я с потрясением смотрел на металлическую челюсть, обосновавшуюся за детскими мягкими губками. Полина вскочила из-за рояля, но острый нож добрался и до её горла. Ещё одна голова покатилась по полу. В мыслях не укладывалось произошедшее зверство, а о том, как странно выглядели убитые, я даже не решался думать.

Теперь кричал я. А может, и не кричал. Может, всё происходило лишь внутри моего сознания. Роман Германович подобрал обе головы и сложил в мешок.

— Отнесите тела в багажник, Сева, — твёрдо сказал мне босс и встряхнул за руку.

— Да очнитесь вы наконец! Не стойте как статуя!

Я и впрямь пришёл в движение. Руки и ноги делали то, что им приказали, мозг же застыл. Опять это странное состояние. Спину нестерпимо зажгло, будто по ней растекалась горячая, тягучая масса. А сквозь меня кто-то смотрел на всё происходящее, не я, а другой человек. Другое существо.

Среда Ночью я почти не спал. Не мог позволить себе сомкнуть глаз. И утратить бдительность. Ведь я всё ещё был жив. Может, мне удастся выбраться отсюда, из этого дома, сложенного из костей и законсервированных внутренностей. Одежда моя перепачкалась, под ногтями забилась грязь. Я прокручивал в мыслях всё, что произошло.

Погрузив тела в машину, мы отправились в лес и закопали в овраге отрубленные головы. Пока я рыл яму, Ада и Роман Германович разбирали трупы на части, сортируя и аккуратно складывая в багажнике. Отбрасывая всё лишнее и оставляя «цимус».

— Поверьте, Сева, мы не совершаем ничего плохого, — звучал в голове голос босса, — скорее, напротив. Мы спасли этих людей. Взгляните сюда. Смотрите же! — Я послушно повернулся. Роман Германович показывал мне отсечённую голову Степана Сергеевича. В отсутствии волос макушка его напоминала лунную поверхность — стальная лысина с глубокими кратерами. Но почему у него металлическая черепушка? Я зажмурился, не в силах переварить увиденное.

— Откройте глаза! — И вновь я повиновался.

Теперь я смотрел на голову Полины. С разинутым металлическим ртом. Железные зубы и дёсны у милой круглолицей девчушки.

— Как такое возможно? — вымолвил я.

— Они — твари, созданные Ткачом.

Я замотал головой.

— Перестаньте! Я не хочу слушать!

— Слушайте! Вам придётся. Ткач очень хитёр. Он создаст себе целую армию таких существ. И вы даже не будете знать об этом. Скелеты, изуродованные металлом. Они уникальны, они ужасны. Ткачу бы только найти лазейку, изъян, и тогда не жди, что он отпустит тебя. Но мы уничтожим всех этих тварей, раньше, чем он наберёт силу!

— Кто этот Ткач? — дрожащими губами спросил я, вспоминая короткий сон в метро — когда нечто схватило меня за шею, пытаясь утащить во мрак.

— Он существо иного порядка. Тот, встреча с которым станет для тебя хуже любого кошмара. Он нигде и повсюду, ищет, как пробраться в нашу реальность, подкрадывается к нам, когда мы ни о чём не ведаем, желает сделать своими рабами. Но пока он по ту сторону, надежда есть. Надо вырезать его тварей, а потом… И вот теперь, перед рассветом, я сидел в тесной комнате, наедине с безумными откровениями. Какая же чушь! Мне бы только выбраться.

Дверь распахнулась, и внутрь зашла Ада. Она была одета в длинное платье с низким, доходящим до пупка декольте. На солнечном сплетении я заметил татуировку — крошечную «флёр-де-лис».

— Вы так утомились сегодня, — проворковала красавица.

Я и впрямь устал, физически и морально, и отчаянно нуждался в глотке свежего воздуха. Чтобы набраться сил и сбежать. Вернуться к Марийке.

— Я тоже многое пережила, — вновь подала голос Ада.

— Всё же, Степан Сергеевич был мне мужем. Непросто было подобраться к этой твари и его чудовищной дочурке, совсем непросто. Что ж, теперь-то я вдова.

Женщина приблизилась ко мне, зачаровывая своей походкой, гипнотизируя взглядом. Она обхватила меня за плечи и провела губами по моей щеке. Какая же она горячая, и так близко. Мысли мои забрели в неведомый лабиринт, из которого я не знал обратного пути. Она обхватила ртом мочку моего уха, ладони скользнули под рубашку. И застыли.

— Нет! — надрывно прокричала Ада.

— Не может быть!

Соблазнительница круто развернула меня и содрала с моего тела тонкую ткань, как старую кожу.

— Нет! — вновь раздался её голос.

— Роман Германович! Скорее!

Я попытался вырваться, но она держала меня слишком крепко для обычной женщины, прижимая лицом к кровати. Я повернул голову набок и увидел металлический блеск её обуви. Юбка задралась, и в тот момент я понял, что дело не в туфлях — ноги Ады были железными.

— Тварь! — завопил я.