Я едва успел заскочить в закрывающиеся двери лифта. Чуть было не наступил на мерзкую мелкую псину моих соседей. Их глуповатый сынок вытащил её из дверей лифта прямо мне под ноги, но я успел вовремя среагировать. Возможно, было бы лучше, если бы я её раздавил — тише бы точно стало.
Добавить в моё избранное
24 мин, 24 сек 20002
Она устала от жутких видений из зазеркалья.
Смысл того, о чём рассказывала попутчица, не сразу дошёл до меня. Я почти не слушал её, складывая в линии разноцветные шарики на экране смартфона. Потом я всё же осознал, что она была в психушке из-за того, что её преследовали какие-то видения. Это ещё раз подтвердило то, что я знал и раньше — я хорошо разбираюсь в людях. Эта девица сразу мне показалась странной. Меня волновал только один вопрос — она сбежала из больницы или её выписали, признав неопасной? Очевидно, что второе было предпочтительнее.
— Ну и помогли вам в больнице? — спросил я, не отрываясь от экрана.
— Смотря в чём… — Вы же там не желудок лечили, наверное? Видения прекратились? — пришлось уточнить.
— Не прекратились. Но после таблеток, которые они мне назначили, спазм горла во время видений пропал, хотя разговаривать всё-таки тяжело. К тому же, я научилась примерно за полчаса предчувствовать наступление приступа. Так, что помогли, наверное. Потом я им сказала, что видения прошли. Мне поверили и выписали. А ещё я поняла, что всё началось со старинного зеркала в моей ванной… — Круто, — сказал я, чтобы как-то отреагировать на этот бред. Я решил, что отреагировать надо, чтобы не нервировать её. Не стоит злить психически больных людей. А она совершенно точно была такой. В последнее время мне часто приходится общаться с чокнутыми, но с сегодняшнего дня мой хит-парад психов определённо будет возглавлять эта Лиля.
Я не должен был верить ей насчёт того, что помощь придёт через десять минут. Дело в том, что мне было лень предпринимать что-нибудь самому, напрягаться не хотелось, вот я и повёлся. Зря, конечно. Я посмотрел на часы и решил, что подожду ещё немного, а потом как-нибудь отожму эту долбанную дверь и вылезу. После чего я доберусь до управляющей компании и разнесу там всё к матери собачей.
— Теперь видения приходят почти ежедневно. Но, на самом деле, повторяются всего четыре сюжета. Совсем недавно пятый появился, — продолжала мямлить сумасшедшая.
— Не густо… А ты случайно не знаешь, как двери эти открыть изнутри? — я подошёл к дверям, чтобы осмотреть их.
— Но плохо не это. Самое ужасное то, что люди из моих видений начали умирать. Сначала я узнала про Кешу. Говорили, что это была случайность, его перепутали с кем-то и убили. Потом про Михаила Борисовича. У него сосуд в горле лопнул. Потом и про Дину. Я видела их гибель много раз, но никому из них я не смогла помочь… Хотя после «лечения» у меня стало получаться контактировать с ними, предупреждать. Но… Кеша не слышал меня и не мог услышать, там орала музыка. Михаил Борисович слышал, узнавал, даже, иногда успевал набрать номер Скорой, но вовремя приехать она шансов не имела. А Дина, она неминуемо билась виском об какой-нибудь угол, словно комната была заколдована, несмотря на то, что её муж слушал меня и пытался предотвратить падение.
— Это хреново, правда. Заколдованная комната… Но нам бы как-то эту дверь расколдовать надо, — я попытался разглядеть механизм двери, подсвечивая его телефоном.
— А ещё я узнала, кто была женщина в тёмной комнате. Я смогла просунуть туда руку. Надо было резко, как бы, рубануть. Я сорвала покров. Это была пластиковая плёнка, такой мебель во время ремонта закрывают. Она тут рядом в хозяйственном продаётся… — Сходим мы в твой хозяйственный, давай выберемся отсюда сначала… — я толкнул плечом дверь.
И тут девица засмеялась, хриплым каким-то вороньим смехом. Мне стало тревожно. Я решил, что было легкомысленно с моей стороны поворачиваться к ней спиной. Определённо, к психам лучше спиной не стоять. Возьмет и за ухо меня укусит, например.
Я резко развернулся и в первый раз за всё это время я внимательно посмотрел на попутчицу. Оказалось, попутчицей назвать её было нельзя. Физически в кабине она не присутствовала. Она смотрела на меня из зеркала… из-за зеркала. Бледная с тёмными глазницами, в которых самих глаз почти не было видно, она взирала на меня, скривив тонкие синюшные губы.
— Виктор, эта женщина я, — прохрипела Лиля, задыхаясь. Она глубоко вдохнула, выдохнула. И вдруг невероятным образом протянула из глади зеркала внутрь кабины тонкие белые запястья. На них я увидел глубокие раны, они кровоточили. Капли скатывались вниз и исчезали.
— Я принимала антикоагулянты. Я не хотела, чтобы она свернулась, и меня откачали… Я уверена, теперь я точно умру… навсегда. И вся эта адская карусель закончится.
Я уставился на её руки. То, что я видел, не укладывалось у меня в голове, но постепенно картина начала проясняться.
— Сколько сюжетов, ты сказала? Четыре и ещё один? — я догадался, чем может закончиться для меня встреча с этой нечестью. Я подумал о Вике, точнее о её зеркале долбанном, в дурацкой бронзовой раме.
— Да, Виктор. Да! Ваша жена сдала мне квартиру, после вашей смерти! — прошептала Лиля.
— Что за хрень…
Смысл того, о чём рассказывала попутчица, не сразу дошёл до меня. Я почти не слушал её, складывая в линии разноцветные шарики на экране смартфона. Потом я всё же осознал, что она была в психушке из-за того, что её преследовали какие-то видения. Это ещё раз подтвердило то, что я знал и раньше — я хорошо разбираюсь в людях. Эта девица сразу мне показалась странной. Меня волновал только один вопрос — она сбежала из больницы или её выписали, признав неопасной? Очевидно, что второе было предпочтительнее.
— Ну и помогли вам в больнице? — спросил я, не отрываясь от экрана.
— Смотря в чём… — Вы же там не желудок лечили, наверное? Видения прекратились? — пришлось уточнить.
— Не прекратились. Но после таблеток, которые они мне назначили, спазм горла во время видений пропал, хотя разговаривать всё-таки тяжело. К тому же, я научилась примерно за полчаса предчувствовать наступление приступа. Так, что помогли, наверное. Потом я им сказала, что видения прошли. Мне поверили и выписали. А ещё я поняла, что всё началось со старинного зеркала в моей ванной… — Круто, — сказал я, чтобы как-то отреагировать на этот бред. Я решил, что отреагировать надо, чтобы не нервировать её. Не стоит злить психически больных людей. А она совершенно точно была такой. В последнее время мне часто приходится общаться с чокнутыми, но с сегодняшнего дня мой хит-парад психов определённо будет возглавлять эта Лиля.
Я не должен был верить ей насчёт того, что помощь придёт через десять минут. Дело в том, что мне было лень предпринимать что-нибудь самому, напрягаться не хотелось, вот я и повёлся. Зря, конечно. Я посмотрел на часы и решил, что подожду ещё немного, а потом как-нибудь отожму эту долбанную дверь и вылезу. После чего я доберусь до управляющей компании и разнесу там всё к матери собачей.
— Теперь видения приходят почти ежедневно. Но, на самом деле, повторяются всего четыре сюжета. Совсем недавно пятый появился, — продолжала мямлить сумасшедшая.
— Не густо… А ты случайно не знаешь, как двери эти открыть изнутри? — я подошёл к дверям, чтобы осмотреть их.
— Но плохо не это. Самое ужасное то, что люди из моих видений начали умирать. Сначала я узнала про Кешу. Говорили, что это была случайность, его перепутали с кем-то и убили. Потом про Михаила Борисовича. У него сосуд в горле лопнул. Потом и про Дину. Я видела их гибель много раз, но никому из них я не смогла помочь… Хотя после «лечения» у меня стало получаться контактировать с ними, предупреждать. Но… Кеша не слышал меня и не мог услышать, там орала музыка. Михаил Борисович слышал, узнавал, даже, иногда успевал набрать номер Скорой, но вовремя приехать она шансов не имела. А Дина, она неминуемо билась виском об какой-нибудь угол, словно комната была заколдована, несмотря на то, что её муж слушал меня и пытался предотвратить падение.
— Это хреново, правда. Заколдованная комната… Но нам бы как-то эту дверь расколдовать надо, — я попытался разглядеть механизм двери, подсвечивая его телефоном.
— А ещё я узнала, кто была женщина в тёмной комнате. Я смогла просунуть туда руку. Надо было резко, как бы, рубануть. Я сорвала покров. Это была пластиковая плёнка, такой мебель во время ремонта закрывают. Она тут рядом в хозяйственном продаётся… — Сходим мы в твой хозяйственный, давай выберемся отсюда сначала… — я толкнул плечом дверь.
И тут девица засмеялась, хриплым каким-то вороньим смехом. Мне стало тревожно. Я решил, что было легкомысленно с моей стороны поворачиваться к ней спиной. Определённо, к психам лучше спиной не стоять. Возьмет и за ухо меня укусит, например.
Я резко развернулся и в первый раз за всё это время я внимательно посмотрел на попутчицу. Оказалось, попутчицей назвать её было нельзя. Физически в кабине она не присутствовала. Она смотрела на меня из зеркала… из-за зеркала. Бледная с тёмными глазницами, в которых самих глаз почти не было видно, она взирала на меня, скривив тонкие синюшные губы.
— Виктор, эта женщина я, — прохрипела Лиля, задыхаясь. Она глубоко вдохнула, выдохнула. И вдруг невероятным образом протянула из глади зеркала внутрь кабины тонкие белые запястья. На них я увидел глубокие раны, они кровоточили. Капли скатывались вниз и исчезали.
— Я принимала антикоагулянты. Я не хотела, чтобы она свернулась, и меня откачали… Я уверена, теперь я точно умру… навсегда. И вся эта адская карусель закончится.
Я уставился на её руки. То, что я видел, не укладывалось у меня в голове, но постепенно картина начала проясняться.
— Сколько сюжетов, ты сказала? Четыре и ещё один? — я догадался, чем может закончиться для меня встреча с этой нечестью. Я подумал о Вике, точнее о её зеркале долбанном, в дурацкой бронзовой раме.
— Да, Виктор. Да! Ваша жена сдала мне квартиру, после вашей смерти! — прошептала Лиля.
— Что за хрень…
Страница 6 из 7
