Я едва успел заскочить в закрывающиеся двери лифта. Чуть было не наступил на мерзкую мелкую псину моих соседей. Их глуповатый сынок вытащил её из дверей лифта прямо мне под ноги, но я успел вовремя среагировать. Возможно, было бы лучше, если бы я её раздавил — тише бы точно стало.
Добавить в моё избранное
24 мин, 24 сек 20003
— Я сделала селфи в Викином зеркале, и начала видеть смерти, которые происходили рядом с другими зеркалами, в которых я фотографировалась раньше. Я их вижу почти каждый день, почти каждый день они умирают на моих глазах. Я вижу, как умираю я сама. Я очень устала. Никого нельзя спасти, как ни старайся. Я так жить больше не могу и не буду. Это конец, Виктор… — А я? Я-то не против дальше пожить! Я даже настаиваю… — Надо было аварийку вызывать, пока связь была. Я тебе говорила, — она вдруг перешла на «ты».
— Но тебя чужое мнение не особо волнует. Моё, например. Ты и не взглянул на меня даже. А если бы посмотрел, то заметил бы кое-что странное. Тогда, может быть, наблюдательность спасла бы тебе жизнь, Виктор.
— Но я же, не знал. Это же бред какой-то. Надо было объяснить так, чтобы я понял.
— А чем же я всё это время занималась? Это ты меня не слушал. По-моему, кроме себя ты вообще никого не слушаешь. Никогда не слушаешь.
— Ты должна была… — я пропустил мимо ушей очередное «никогда».
— Я должна? Откуда у тебя такое самомнение? Все-то тебе должны… «детка», — она попыталась меня передразнить, потом с ехидной ухмылкой сказала.
— Ты не слушал, а я уже говорила, что ничего изменить нельзя. Всегда что-то мешает спасти каждого из вас. Персонально тебя спасти мешаешь только ты сам… Она вздохнула.
— Здорово всё объяснила! Я же ещё и виноват… Не надо было из себя долбанную фею зазеркалья строить, надо было просто сказать: «Лифт упадёт! Вали отсюда!» Ты думаешь, я здесь остался бы? Я на дебила похож?
И вот тут я взбесился. Просто взорвался. Мысль о немедленном взломе двери никуда не делась, но ярость оттеснила её на задний план сознания, где она встретилась с необъяснимой уверенностью, что время у меня ещё есть.
— Ах ты, сука драная! Не могла она…, — завопил я.
— Башку включить не могла! Если бы не ты, то я бы дверь эту долбанную сломал. Тварь!
Я рванулся вперёд. У меня просто челюсть свело, так сильно мне захотелось схватить её за тощие руки, втащить сюда, в кабину, и растоптать ногами. Я хотел её уничтожить прямо здесь, до того как эта сука сдохнет сама в моей ванной, благородно истекая кровью. Но едва я дотронулся до её рук, холодных и склизких, как несвежая рыба, тварь прошипела:
— Извини… те… И исчезла.
Стоя в центре кабины лифта, я почувствовал вибрацию, услышал низкий звук. Это где-то наверху массивный противовес лифта раскололся на две части. Только теперь меня отпустило ощущение, что происходящее — лишь дурной сон. Внутренний холод сковал тело, я действительно испугался. Но сильнее страха была обида. Мне стало пронзительно, до физической боли, обидно, что всё заканчивается так тупо.
— Мне и ключи от сейфа сегодня не понадобились бы… — успел подумать я, слушая, как на крышу кабины что-то сыпется. Потом затрещали панели. Мне в щеку и шею воткнулись острые щепки. В ту же секунду один осколок противовеса пробил крышу лифта прямо над моей головой. Второй — смял угол кабины. Она развалилась, обломки полетели вниз. В этой ситуации улавливающее устройство лифта не должно было сработать. Оно и не сработало. Но это не имело значения, к тому моменту я уже умер.
— Но тебя чужое мнение не особо волнует. Моё, например. Ты и не взглянул на меня даже. А если бы посмотрел, то заметил бы кое-что странное. Тогда, может быть, наблюдательность спасла бы тебе жизнь, Виктор.
— Но я же, не знал. Это же бред какой-то. Надо было объяснить так, чтобы я понял.
— А чем же я всё это время занималась? Это ты меня не слушал. По-моему, кроме себя ты вообще никого не слушаешь. Никогда не слушаешь.
— Ты должна была… — я пропустил мимо ушей очередное «никогда».
— Я должна? Откуда у тебя такое самомнение? Все-то тебе должны… «детка», — она попыталась меня передразнить, потом с ехидной ухмылкой сказала.
— Ты не слушал, а я уже говорила, что ничего изменить нельзя. Всегда что-то мешает спасти каждого из вас. Персонально тебя спасти мешаешь только ты сам… Она вздохнула.
— Здорово всё объяснила! Я же ещё и виноват… Не надо было из себя долбанную фею зазеркалья строить, надо было просто сказать: «Лифт упадёт! Вали отсюда!» Ты думаешь, я здесь остался бы? Я на дебила похож?
И вот тут я взбесился. Просто взорвался. Мысль о немедленном взломе двери никуда не делась, но ярость оттеснила её на задний план сознания, где она встретилась с необъяснимой уверенностью, что время у меня ещё есть.
— Ах ты, сука драная! Не могла она…, — завопил я.
— Башку включить не могла! Если бы не ты, то я бы дверь эту долбанную сломал. Тварь!
Я рванулся вперёд. У меня просто челюсть свело, так сильно мне захотелось схватить её за тощие руки, втащить сюда, в кабину, и растоптать ногами. Я хотел её уничтожить прямо здесь, до того как эта сука сдохнет сама в моей ванной, благородно истекая кровью. Но едва я дотронулся до её рук, холодных и склизких, как несвежая рыба, тварь прошипела:
— Извини… те… И исчезла.
Стоя в центре кабины лифта, я почувствовал вибрацию, услышал низкий звук. Это где-то наверху массивный противовес лифта раскололся на две части. Только теперь меня отпустило ощущение, что происходящее — лишь дурной сон. Внутренний холод сковал тело, я действительно испугался. Но сильнее страха была обида. Мне стало пронзительно, до физической боли, обидно, что всё заканчивается так тупо.
— Мне и ключи от сейфа сегодня не понадобились бы… — успел подумать я, слушая, как на крышу кабины что-то сыпется. Потом затрещали панели. Мне в щеку и шею воткнулись острые щепки. В ту же секунду один осколок противовеса пробил крышу лифта прямо над моей головой. Второй — смял угол кабины. Она развалилась, обломки полетели вниз. В этой ситуации улавливающее устройство лифта не должно было сработать. Оно и не сработало. Но это не имело значения, к тому моменту я уже умер.
Страница 7 из 7
