Во второй половине 2000-ых годов по странам и континентам Старого и Нового Света прокатилась слава восходящей звезды рок-музыки. Эдвин Дуайт (более известный под сценическим псевдонимом Люцифер) не был обычным артистом. Отыграв концерт, он не отправлялся, смыв мэйк-ап и переодевшись в джинсы, пить пиво или смотреть футбольный матч…
Добавить в моё избранное
22 мин, 41 сек 11378
Выходец из строгой католической семьи, Эдвин не упускал случая упомянуть, что его наводящий ужас (и вместе с тем подчеркивающий экстравагантную красоту) сценический грим, костюмы из черной кожи и перевернутые распятья не были лишь артистическим антуражем. Рок-звезда Люцифер никогда не превращался обратно в Эдвина Дуайта, обычного парня, — это работа без выходных, любил повторять певец. Эдвин Дуайт был Люцифером двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю.
За три года стремительного восхождения на вершину музыкального Олимпа Люцифер выпустил два студийных и один «живой» альбомы — «Черная Месса», «Козни Дьявола» и«Контракт кровью» — и сборник лучших хитов. Он также снялся в римейке фильма«Пророчество», где сыграл роль Сатаны, совершил два американских и европейское турне и даже выпустил собственную линию парфюма под названием «Дьявольское наваждение». Пресса полнилась полумифическими рассказами об экстравагантных вечеринках, которые певец устраивал в своем роскошном готическом особняке — о вечеринках, которые, по слухам, более напоминали черные мессы.
К концу десятилетия ажиотаж вокруг имени экстравагантного певца — а более всего, неуклонно растущая армия поклонников, создавших вокруг него культ, — приняли такой размах, что кое-кто из консервативно настроенных политиков поспешил объявить Люцифера предвестником приближающегося Апокалипсиса.
Приход весны 2009 года Люцифер встретил в Америке.
Всю вторую половину февраля он давал серию концертов в поддержку нового альбома. Несмотря на то, что именно здесь жило большинство его последователей, Его Темное Величество не любил Штаты. Он втайне считал американскую публику невоспитанной, американскую кухню грубой, американское телевидение убогим, американскую рок-музыку пошлой и вторичной — иными словами, для Люцифера Америка по всем статьям проигрывала старой доброй Англии, за исключением разве что погоды. И все же именно в Штатах ему пришлось провести большую часть истекших шести месяцев — и сейчас, под конец утомительного турне, сам певец и его группа не могли дождаться момента, когда можно будет отправиться по домам. Через пять минут после финальной песни последнего нью-йоркского концерта Эдвин уже пробирался к автомобилю, оставив позади беснующуюся толпу. По лбу и щекам рок-идола стекали липкие ручейки пота, превращая остатки грима в кашу, и он с нетерпением предвкушал, как залезет под горячий душ. Душ, бутылка красного вина и больше никаких концертов — в данный момент представление о счастье легко укладывалось в эти три пункта. Весь в мыслях о грядущем блаженстве, Эдвин не сразу сообразил, что его окликает женский голос… и этот голос произносил слова, которые ему сейчас хотелось слышать меньше всего:
— Могу я попросить ваш автограф?
Поклонница, с раздражением подумал Эдвин. Только этого не хватало!
— Разрешите попросить ваш автограф, — все тем же почтительным, но спокойным тоном повторила девушка.
— Я ваша самая большая поклонница.
Знала бы ты, детка, сколько раз мне приходилось слышать эти слова. Если бы каждый раз при этом я получал пять долларов — давно смог бы купить весь Нью-Йорк. Но губы рок-певца уже сложились в улыбку, а рука уже брала афишу, на которой красовалась его собственное лицо и дата сегодняшнего концерта. Профессионализм превыше всего!
— Как твоё имя?
— Клер, — девушка улыбнулась.
Подписывая афишу, Эдвин столь же профессионально — быстро и незаметно — рассмотрел неурочную поклонницу. Она оказалась не только прехорошенькой, но и необычной, так что внимание певца задержалось на ней дольше, чем на двадцать секунд, которые он выводил стандартное: «Для Клер — с лучшими пожеланиями». Девушка, а скорее, молодая женщина, лет на пять-шесть старше среднестатистической поклонницы Люцифера (чью основную аудиторию составляли старшеклассницы), невысокая, тоненькая, с очень светлой кожей и золотистыми локонами, явно не нуждавшимися в услугах парикмахера — уж отличить натуральную блондинку Эдвин умел. В ее нежных и одновременно четких чертах неожиданно угадывался намек на что-то экзотическое, возможно, даже восточное. Одета она была тоже своеобразно — никакой черной кожи, браслетов с шипами и «готического» мэйк-апа: скромное, но элегантное голубое платье и серебряная цепочка, странные в подобной обстановке. Что-то в ней было — такое, такое… Эдвин, который минуту назад мечтал лишь о горячем душе, с удивлением услышал собственный голос, только что, кажется, пригласивший девушку зайти в номер и«познакомиться поближе».
Такое щедрое предложение сделало бы счастливой любую поклонницу Люцифера по обе стороны Ла-Манша. Но блондинка лишь покачала головой и ушла, поблагодарив за автограф.
Хотя следующие три месяца выдались для Люцифера напряженными и были заполнены записями в студии, участием в телешоу и съемками видеоклипов, он то и дело вспоминал Клер. Даже новые заботы не оттеснили слегка странное, но чем-то притягательное воспоминание о минутном эпизоде.
За три года стремительного восхождения на вершину музыкального Олимпа Люцифер выпустил два студийных и один «живой» альбомы — «Черная Месса», «Козни Дьявола» и«Контракт кровью» — и сборник лучших хитов. Он также снялся в римейке фильма«Пророчество», где сыграл роль Сатаны, совершил два американских и европейское турне и даже выпустил собственную линию парфюма под названием «Дьявольское наваждение». Пресса полнилась полумифическими рассказами об экстравагантных вечеринках, которые певец устраивал в своем роскошном готическом особняке — о вечеринках, которые, по слухам, более напоминали черные мессы.
К концу десятилетия ажиотаж вокруг имени экстравагантного певца — а более всего, неуклонно растущая армия поклонников, создавших вокруг него культ, — приняли такой размах, что кое-кто из консервативно настроенных политиков поспешил объявить Люцифера предвестником приближающегося Апокалипсиса.
Приход весны 2009 года Люцифер встретил в Америке.
Всю вторую половину февраля он давал серию концертов в поддержку нового альбома. Несмотря на то, что именно здесь жило большинство его последователей, Его Темное Величество не любил Штаты. Он втайне считал американскую публику невоспитанной, американскую кухню грубой, американское телевидение убогим, американскую рок-музыку пошлой и вторичной — иными словами, для Люцифера Америка по всем статьям проигрывала старой доброй Англии, за исключением разве что погоды. И все же именно в Штатах ему пришлось провести большую часть истекших шести месяцев — и сейчас, под конец утомительного турне, сам певец и его группа не могли дождаться момента, когда можно будет отправиться по домам. Через пять минут после финальной песни последнего нью-йоркского концерта Эдвин уже пробирался к автомобилю, оставив позади беснующуюся толпу. По лбу и щекам рок-идола стекали липкие ручейки пота, превращая остатки грима в кашу, и он с нетерпением предвкушал, как залезет под горячий душ. Душ, бутылка красного вина и больше никаких концертов — в данный момент представление о счастье легко укладывалось в эти три пункта. Весь в мыслях о грядущем блаженстве, Эдвин не сразу сообразил, что его окликает женский голос… и этот голос произносил слова, которые ему сейчас хотелось слышать меньше всего:
— Могу я попросить ваш автограф?
Поклонница, с раздражением подумал Эдвин. Только этого не хватало!
— Разрешите попросить ваш автограф, — все тем же почтительным, но спокойным тоном повторила девушка.
— Я ваша самая большая поклонница.
Знала бы ты, детка, сколько раз мне приходилось слышать эти слова. Если бы каждый раз при этом я получал пять долларов — давно смог бы купить весь Нью-Йорк. Но губы рок-певца уже сложились в улыбку, а рука уже брала афишу, на которой красовалась его собственное лицо и дата сегодняшнего концерта. Профессионализм превыше всего!
— Как твоё имя?
— Клер, — девушка улыбнулась.
Подписывая афишу, Эдвин столь же профессионально — быстро и незаметно — рассмотрел неурочную поклонницу. Она оказалась не только прехорошенькой, но и необычной, так что внимание певца задержалось на ней дольше, чем на двадцать секунд, которые он выводил стандартное: «Для Клер — с лучшими пожеланиями». Девушка, а скорее, молодая женщина, лет на пять-шесть старше среднестатистической поклонницы Люцифера (чью основную аудиторию составляли старшеклассницы), невысокая, тоненькая, с очень светлой кожей и золотистыми локонами, явно не нуждавшимися в услугах парикмахера — уж отличить натуральную блондинку Эдвин умел. В ее нежных и одновременно четких чертах неожиданно угадывался намек на что-то экзотическое, возможно, даже восточное. Одета она была тоже своеобразно — никакой черной кожи, браслетов с шипами и «готического» мэйк-апа: скромное, но элегантное голубое платье и серебряная цепочка, странные в подобной обстановке. Что-то в ней было — такое, такое… Эдвин, который минуту назад мечтал лишь о горячем душе, с удивлением услышал собственный голос, только что, кажется, пригласивший девушку зайти в номер и«познакомиться поближе».
Такое щедрое предложение сделало бы счастливой любую поклонницу Люцифера по обе стороны Ла-Манша. Но блондинка лишь покачала головой и ушла, поблагодарив за автограф.
Хотя следующие три месяца выдались для Люцифера напряженными и были заполнены записями в студии, участием в телешоу и съемками видеоклипов, он то и дело вспоминал Клер. Даже новые заботы не оттеснили слегка странное, но чем-то притягательное воспоминание о минутном эпизоде.
Страница 1 из 7
