Funeral Rights

— Примите еще раз наши соболезнования, Тэцуро-сан… — Как жаль, как жаль, — всхлипывает кто-то, — вы были такой прекрасной парой… — Если что-то будет нужно, звоните сразу, не стесняйтесь… — Не могу поверить, что Наэко больше нет… Какой ужас… В конце концов толпа разреживается, последние участники церемонии расходятся с кладбища. Уезжают от ворот сияющие-черные лимузины. На скамейке, недалеко от засыпанной могилы, сидит темноволосый человек лет сорока, довольно хмурый, одетый в длинное коричневое пальто. Время от времени человек поправляет сползающие на нос очки. Он вспоминает. Двое детишек возятся в песочнице.

— Наэко-тян, а давай строить крепость!— А зачем нам крепость?— А мы сделаем толстые-толстые стены, засядем внутри, и никто не сможет к нам попасть.

— Даже моя мама? — сомневается Наэко.

— Даже твоя мама. И мы сможем сидеть здесь до самой ночи. Потому что никто не заставит нас идти домой… — Давай! Ой… а если мы здесь спрячемся надолго, и про нас забудут? И вообще никто-никто к нам не придет?— Айтару-сан! Мужчина оборачивается и видит девочку лет девяти. Она одета в аккуратную сейлор-фуку, но ее черные волосы в полном беспорядке. На руках и на лице — широкие, неприятные кровоподтеки.

— Ты ее знал?— Дакко-тян, сколько раз тебе говорили — не гуляй здесь, когда похороны.

— А я и не гуляла, — заявляет девочка.

— Эта тетенька пожаловалась Юкихито. Он сказал, будет ждать в конторе.

— Ну, пойдем, — поднимается Айтару.

— Когда она успела, только похоронили… — Ты давно здесь сидишь, — фыркает девочка.

— Ты знал ее, да?— Мы играли вместе, когда были маленькие… Девочка вприпрыжку бежит по тропинке; потом забирается на одну из плит и начинает прыгать.

— Дакко-тян! Не прыгай на могилах! Это как минимум невежливо! На Айтару оборачиваются старушки, ухаживающие за могилой неподалеку.

— Иди сюда. Дай руку.

— Меня не видно, что я прыгаю, — смеется девочка.

— А кричать на кладбище точно невежливо! На тебя все смо-отрят!— Пусть смотрят, — Айтару берет ее за руку. Он идет быстрыми шагами, наклонив голову и сам будто наклонившись вперед.

— А во что вы играли? Он пожимает плечами:— Я не помню… Контора «Funeral rights» в большом офисном здании в центре города. Она выглядит весьма унылой. Серые стены; на одной — черная доска с написанной золотом«Декларацией погребальных прав», рядом — часы из дорогого и тяжелого дерева, которые давно остановились. В кресле — забытый потрепанный мишка. На столе — фотография молодого светловолосого человека с открытым лицом, сидящего на траве у реки. Этот же молодой человек сейчас оседлал стул и в ожидании Айтару просматривает папку с документами. На его белой рубашке слева большое кровавое пятно, но ему это, по всей видимости, не мешает. Он поднимает глаза и улыбается, увидев Айтару.

— Давно не виделись, — бурчит тот, запуская девочку в контору.

— Извините, Айтару-сан. Не мог раньше, никак. Дакко-тян хорошо себя вела?— Избаловал ребенка вконец. По чужим могилам скачет — как это называется? Вот однажды кто-нибудь рассердится, и как схватит тебя за ногу, — с нарочито страшным лицом Айтару тянется к ребенку, делая вид, что хочет ухватить. Девочка с визгом убегает за стул Юкихито.

— Не пугайте ребенка.

— А никто и не пугался! — девочка показывает язык. Потом с деловым видом идет к столу, вытаскивает из ящика несколько листов бумаги, и, вскарабкавшись на стул, начинает их складывать.

— Всякий раз дивлюсь, как у нее это получается, — вполголоса говорит Айтару.

— Сам не знаю. Дети, у них… все не так… — Это у вас с Айтару-сан все не так, — парирует девочка, не поднимая головы.

— Вот. Полюбуйся, твое воспитание. Молодой человек не отвечает. Он поводит плечами; ему холодно. Айтару проходит к батарее отопления и выкручивает регулятор на полную мощность.

— Айтару-сан, — тихо говорит Юкихито.

— Ну что вы опять… Айтару молча бьет кулаком по батарее. Возвращается к столу.

— Что там у вас?— Вот, — Юкихито протягивает ему папку с написанным на ней именем. Сейчас это «Тэцуро Наэко».

— Умерла в больнице от пневмонии. Перед смертью очень просила мужа, чтоб он позвал своего брата — если не проститься с ней, то хотя бы на похороны. Но тот даже звонить не стал.

— Ясно, — Айтару открывает папку.

— Повестку уже послали?Вместо ответа Дакко берет только что сделанного ею журавлика, подходит к окну и отправляет его в форточку. После чего отряхивает руки и чинно, этакой «маленькой женщиной» садится на краешек стула. Часы на стене вздрагивают, скрежещут и начинают идти, отмеряя мгновения громкими неприятными щелчками.

— Знаешь, — после паузы говорит Айтару.

— Я иногда думаю — не слишком ли это все? Ну, не позвал он брата на похороны… Мало ли. В горе был, не подумал… Юкихито острым подбородком указывает на «Декларацию» на стене.