Яма, вырытая другому. Последнее желание умирающего — закон. Из декларации погребальных прав человека. Весеннее кладбище. Пронизывающий ветер, новая зелень, на плитах кое-где — подгнившие цветы, У только что поставленной поминальной доски толпятся люди. Они окружают уже немолодого человека в траурном костюме.
Добавить в моё избранное
24 мин, 40 сек 12908
— Мертвые наказывают смертью. А что мы еще можем сделать, Айтару-сан?Айтару замолкает. В конторе становится очень тихо, только девочка негромко напевает песенку.
— Лишь ради дня желанного, поверь, Когда придешь ты, возвратясь домой… — Дакко-тян, — просит Юкихито.
— Эту не надо… Ребенок обиженно поджимает губы. — Тэцуро-сан… Могу я вам быть чем-нибудь полезной?Молодая служанка инстинктивно говорит шепотом. Кланяется глубже, чем обычно. В ее глазах жалость.
— Нет, спасибо большое… Я очень устал. Идите домой, наработались сегодня. Он проходит к себе в спальню, где стоит двуспальная кровать — их с Наэко. Бросает пиджак на спинку стула и падает на спину поперек кровати. Закрывает глаза. Пронзительная, навязчивая трель звонка. Еще одна. Еще. Тэцуро поднимается, нехотя, тяжело шагает к телефону.
— Слушаю… — Каору, это я. Как ты там?— Все хорошо, — утомленно говорит Тэцуро.
— Насколько может быть.
— Я просто хотела спросить: может, мне приехать? Тебе сейчас нужен кто-то рядом… Мне сейчас нужно поспать. Подумав, он все же говорит:— Хорошо. Приезжай. Только постарайся не привлекать к себе внимания. Закончив разговор, Тэцуро собирается вернуться в кровать. Но вдруг замечает сидящего на подоконнике бумажного журавлика. Не понимая, берет его двумя пальцами и видит, что на бумажном крыле напечатано его имя. Тэцуро разворачивает бумагу машинально, почти против своей воли. Там написано следуюещее:«Уважаемый г-н Тэцуро, Сим доводим до Вашего сведения, что Вами был нарушен пункт 6-й Декларации погребальных прав человека в отношении Вашей покойной жены, г-жи Тэцуро Наэко. Извещаем Вас, что Ваша жена сделала заявление post-mortem в Комиссию по погребальным правам, дабы взыскать с Вас компенсацию за указанное нарушение. Если компенсация не будет произведена в течение семи календарных дней, начиная с настоящего момента, к Вам будут применены дисциплинарные меры в соответствии со ст. 25, п. 3 Кодекса мертвых. По возникшим вопросам просим Вас обращаться к адвокату покойной Тэцуро Наэко по телефону»…— Что за чушь! — Тэцуро отбрасывает бумагу на пол, как если бы она вдруг загорелась в его руках.
— Кому это в голову пришло? Замирает на миг.
— Ах ты… Ах ты с-с… Кидается на телефон, жмет на кнопки так, будто хочет его проткнуть насквозь. На другом конце провода бодрое:— Алло?И, через паузу, нерешительное:— Брат? — Я не пойму, — качает головой Айтару.
— Кто в наше время умирает от пневмонии?Юкихито пожимает плечами. Он стоит у окна конторы, глядя вниз. Он часами может любоваться одним и тем же видом. Видимо, смерть научила его терпению.
— В ее деле так написано, — говорит юноша.
— Тебя так долго не было, — Айтару поднимается, проходит через кабинет и останавливается за спиной Юкихито. Забывшись, кладет ему руку на плечо. От его прикосновения юноша бледнеет, странно серебрится, колеблется, как неисправное изображение в телевизоре. Но терпит, сомкнув губы. Айтару замечает это и отдергивает руку:— Черт! Черт, черт, прости… Он проводит ладонью по воздуху, вдоль спины юноши, теперь уже не притрагиваясь.
— Все хорошо, — говорит Юки.
— Правда… Я все время забываю, что живое тепло причиняет тебе боль… Юки, мальчик мой… Я не могу обнять тебя, не могу согреть… Я упустил тебя, не защитил один раз — и ничего теперь не могу. Живые почти никогда не понимают: одного раза хватает. После молчания юноша решается:— Вам к живым людям надо прикасаться. Айтару вытягивает из кармана очки, нацепляет на нос.
— Заметь, она попросила позвать не своего брата, а мужнина, — он возвращается к бюро и садится за компьютер.
— Что-то там наверняка нечисто.
— Я люблю вас, Айтару-сан. Но… сами видите. Вы же не сможете так — до конца жизни… — Ты уже заводил этот разговор, — цедит Айтару.
— Не надо больше.
— Вы заслуживаете нормальную семью, — юноша чертит по стеклу пальцем.
— Живых детей. Айтару поднимает голову от компьютера:— И как ты себе это представляешь? «Извини, дорогая, мне позвонил мой покойный коллега, опять похороненные жалуются на плохое обслуживание, так что я одной ногой на кладбище — и домой»… Юкихито смеется. Потом улыбка пропадает:— Но почему же… — Потому, что контору я бросать не намерен. В любом случае. В опустевшем доме Тэцуро кричит в трубку: — Вот что, братец. Ты меня ненавидишь — это дело твое. Но ее память ты, сволочь, мог бы уважить!— О чем ты, Каору? — замешательство на том конце провода.
— Чью память?— Сволочь. Я пришел с похорон, а тут… — Каору. Подожди. Какие похороны? Как… — По-твоему… — Каору осекается.
— Ты что, не знаешь?Молчание.
— Ты не знаешь? … Наэко умерла.
— Как? — короткий вздох.
— Отчего?— Догадайся! — Тэцуро с размаху кидает телефон об стол. Взгляд его снова падает на прилетевшую «повестку». Он рвет бумагу в мелкие клочки, засыпая ими все вокруг, избывая свое бешенство.
— Лишь ради дня желанного, поверь, Когда придешь ты, возвратясь домой… — Дакко-тян, — просит Юкихито.
— Эту не надо… Ребенок обиженно поджимает губы. — Тэцуро-сан… Могу я вам быть чем-нибудь полезной?Молодая служанка инстинктивно говорит шепотом. Кланяется глубже, чем обычно. В ее глазах жалость.
— Нет, спасибо большое… Я очень устал. Идите домой, наработались сегодня. Он проходит к себе в спальню, где стоит двуспальная кровать — их с Наэко. Бросает пиджак на спинку стула и падает на спину поперек кровати. Закрывает глаза. Пронзительная, навязчивая трель звонка. Еще одна. Еще. Тэцуро поднимается, нехотя, тяжело шагает к телефону.
— Слушаю… — Каору, это я. Как ты там?— Все хорошо, — утомленно говорит Тэцуро.
— Насколько может быть.
— Я просто хотела спросить: может, мне приехать? Тебе сейчас нужен кто-то рядом… Мне сейчас нужно поспать. Подумав, он все же говорит:— Хорошо. Приезжай. Только постарайся не привлекать к себе внимания. Закончив разговор, Тэцуро собирается вернуться в кровать. Но вдруг замечает сидящего на подоконнике бумажного журавлика. Не понимая, берет его двумя пальцами и видит, что на бумажном крыле напечатано его имя. Тэцуро разворачивает бумагу машинально, почти против своей воли. Там написано следуюещее:«Уважаемый г-н Тэцуро, Сим доводим до Вашего сведения, что Вами был нарушен пункт 6-й Декларации погребальных прав человека в отношении Вашей покойной жены, г-жи Тэцуро Наэко. Извещаем Вас, что Ваша жена сделала заявление post-mortem в Комиссию по погребальным правам, дабы взыскать с Вас компенсацию за указанное нарушение. Если компенсация не будет произведена в течение семи календарных дней, начиная с настоящего момента, к Вам будут применены дисциплинарные меры в соответствии со ст. 25, п. 3 Кодекса мертвых. По возникшим вопросам просим Вас обращаться к адвокату покойной Тэцуро Наэко по телефону»…— Что за чушь! — Тэцуро отбрасывает бумагу на пол, как если бы она вдруг загорелась в его руках.
— Кому это в голову пришло? Замирает на миг.
— Ах ты… Ах ты с-с… Кидается на телефон, жмет на кнопки так, будто хочет его проткнуть насквозь. На другом конце провода бодрое:— Алло?И, через паузу, нерешительное:— Брат? — Я не пойму, — качает головой Айтару.
— Кто в наше время умирает от пневмонии?Юкихито пожимает плечами. Он стоит у окна конторы, глядя вниз. Он часами может любоваться одним и тем же видом. Видимо, смерть научила его терпению.
— В ее деле так написано, — говорит юноша.
— Тебя так долго не было, — Айтару поднимается, проходит через кабинет и останавливается за спиной Юкихито. Забывшись, кладет ему руку на плечо. От его прикосновения юноша бледнеет, странно серебрится, колеблется, как неисправное изображение в телевизоре. Но терпит, сомкнув губы. Айтару замечает это и отдергивает руку:— Черт! Черт, черт, прости… Он проводит ладонью по воздуху, вдоль спины юноши, теперь уже не притрагиваясь.
— Все хорошо, — говорит Юки.
— Правда… Я все время забываю, что живое тепло причиняет тебе боль… Юки, мальчик мой… Я не могу обнять тебя, не могу согреть… Я упустил тебя, не защитил один раз — и ничего теперь не могу. Живые почти никогда не понимают: одного раза хватает. После молчания юноша решается:— Вам к живым людям надо прикасаться. Айтару вытягивает из кармана очки, нацепляет на нос.
— Заметь, она попросила позвать не своего брата, а мужнина, — он возвращается к бюро и садится за компьютер.
— Что-то там наверняка нечисто.
— Я люблю вас, Айтару-сан. Но… сами видите. Вы же не сможете так — до конца жизни… — Ты уже заводил этот разговор, — цедит Айтару.
— Не надо больше.
— Вы заслуживаете нормальную семью, — юноша чертит по стеклу пальцем.
— Живых детей. Айтару поднимает голову от компьютера:— И как ты себе это представляешь? «Извини, дорогая, мне позвонил мой покойный коллега, опять похороненные жалуются на плохое обслуживание, так что я одной ногой на кладбище — и домой»… Юкихито смеется. Потом улыбка пропадает:— Но почему же… — Потому, что контору я бросать не намерен. В любом случае. В опустевшем доме Тэцуро кричит в трубку: — Вот что, братец. Ты меня ненавидишь — это дело твое. Но ее память ты, сволочь, мог бы уважить!— О чем ты, Каору? — замешательство на том конце провода.
— Чью память?— Сволочь. Я пришел с похорон, а тут… — Каору. Подожди. Какие похороны? Как… — По-твоему… — Каору осекается.
— Ты что, не знаешь?Молчание.
— Ты не знаешь? … Наэко умерла.
— Как? — короткий вздох.
— Отчего?— Догадайся! — Тэцуро с размаху кидает телефон об стол. Взгляд его снова падает на прилетевшую «повестку». Он рвет бумагу в мелкие клочки, засыпая ими все вокруг, избывая свое бешенство.
Страница 2 из 7
