В Пенсильвании судьбу невостребованных умерших до сих пор решает закон 1883 года. Его принятию предшествовал скандал с расхищением могил.
Добавить в моё избранное
11 мин, 1 сек 386
В общем, чтобы не крали больше оговорённого.»
По словам историка медицины Джона Уорнера, качество преподавания анатомии варьировалось от школы к школе, и учащиеся не часто применяли навыки, полученные при вскрытиях, до тех пор, пока в 1880-х годах хирургия не стала приобретать все более высокий статус. Вне зависимости от того, были ли курсы со вскрытием полезны им или нет, будущие врачи записывались на них сотнями ради статуса и профессионального знака отличия. Спрос способствовал росту медицинского образования: в 1810 году в Штатах было пять медицинских школ, в 1860 году их было 65, а к 1890 году это число удвоилось.
Рабство дало южным школам «преимущество» в приобретении тел — хозяева могли продавать рабов. В 1842 году Медицинский колледж Луизианы пообещал поступающим студентам, что«предметы для вскрытия будут предоставлены в любом количестве бесплатно». Тем временем школы на Северо-Востоке и Среднем Западе изо всех сил пытались собрать необходимое количество трупов. Согласно книге Майкла Саппола «Торговля мертвыми телами», Гарвардская медицинская школа перенесла свой кампус из Кембриджа в Бостон, ожидая, что там они будут легко получать тела из богадельни.
Попыткам анатомических курсов получать трупы препятствовал федеральный закон. Американские законы были созданы по образцу британского закона, который со времен правления Генриха VIII разрешал вскрытие только в качестве дополнительного наказания за «самый отвратительный вид преступного убийства», таким образом приказ отправлять осужденных убийц с виселицы на уроки анатомии лишь усиливал позор и унижение преступника. Но этот закон не удовлетворял текущие потребности в телах: осужденных убийц почти не было.
Историк Рут Ричардсон считает, что вскрытие считалось наказанием, потому что оно вызывало страхи, разделяемые почти всеми. Хотя христианское богословие учит, что душа может воскреснуть независимо от того, было ли тело погребено или нет, оно также призывает к ритуалам, направленным на проявление уважения к телам умерших. Люди тратили деньги на собственные похороны — иногда все свои сбережения, — потому что быть похороненным как нищий символизировало «неудачу в жизни», пишет Ричардсон.
«Кажется, люди по самой своей природе искренне желают, чтобы их умершие друзья были достойно преданы земле», — к такому выводу пришел суд, которому было поручено расследование «анатомического» бунта 1788 года, в ходе которого 5000 человек штурмовали нью-йоркскую больницу.
Этот бунт, в ходе которого были убиты три человека, начался с того, что преподаватель анатомии отогнал нескольких детей от своего окна отрубленной рукой трупа, который (по легенде) принадлежал недавно похороненной матери одного из мальчиков.
Некоторые штаты накладывали тюремные сроки или большие штрафы за разграбление могил. Но законы оставили без внимания проблему спроса и предложения, и врачи начали кампанию за права на невостребованные тела, которые были бы оставлены на погребение государству. Их аргументация следовала утилитарным принципам британского философа Джереми Бентама, который утверждал, что общепринятое мнение о смерти и погребении было ошибочным, поскольку центральное значение трупа заключалось в его способности помогать живым.
Для Бентама, завещавшего свое тело Лондонскому университету, было совершенно справедливо использовать тела бедняков для научных целей в качестве средства погашения их государственного долга. И если угроза использования их трупов заставляла бедняков прилагать больше усилий, чтобы прокормить себя, тем лучше. Все в плюсе, как говорится.
Поначалу 3 из 5 новых законов, принятых штатами до 1860 года были отменены. Но в 1854 году приняли нью-йоркский «закон о костях», а в 1867 году пенсильванский «ужасный закон», как их прозвали в прессе. Они распределяли часть невостребованных тел среди медшкол. В течение следующих 50 лет этому примеру последовали многие штаты. Исключения составляли штаты без медицинских школ или южные штаты, где тела чернокожих, умерших в тюрьмах, заменяли рабов в качестве постоянного запаса трупов.
Иногда на этой миролюбивой ноте согласия между наукой и обществом и завершают рассказ об истории медицины в США.
«Звучит неплохо, очень прогрессивно», — говорит историк Джон Уорнер. «Но это чепуха. Похищение тел в 1882 году на Ливанском кладбище отлично иллюстрирует почему: новые законы иногда не обеспечивали штат достаточным количеством трупов, из-за чего врачи бежали обратно к похитителям тел».
Пресса согласилась с тем, что реальная проблема осталась нерешенной. Слабенький закон 1867 года разрешал медицинским школам забирать трупы только из Филадельфии и Питтсбурга. В 1881/82 учебном году было поставлено всего 400 тел на 1493 ученика. Этого было недостаточно, потому что на каждых двух студентов требовалось одно тело. СМИ призвали законодателей расширить действие закона на весь штат.
Вернемся к истории на Ливанском кладбище.
По словам историка медицины Джона Уорнера, качество преподавания анатомии варьировалось от школы к школе, и учащиеся не часто применяли навыки, полученные при вскрытиях, до тех пор, пока в 1880-х годах хирургия не стала приобретать все более высокий статус. Вне зависимости от того, были ли курсы со вскрытием полезны им или нет, будущие врачи записывались на них сотнями ради статуса и профессионального знака отличия. Спрос способствовал росту медицинского образования: в 1810 году в Штатах было пять медицинских школ, в 1860 году их было 65, а к 1890 году это число удвоилось.
Рабство дало южным школам «преимущество» в приобретении тел — хозяева могли продавать рабов. В 1842 году Медицинский колледж Луизианы пообещал поступающим студентам, что«предметы для вскрытия будут предоставлены в любом количестве бесплатно». Тем временем школы на Северо-Востоке и Среднем Западе изо всех сил пытались собрать необходимое количество трупов. Согласно книге Майкла Саппола «Торговля мертвыми телами», Гарвардская медицинская школа перенесла свой кампус из Кембриджа в Бостон, ожидая, что там они будут легко получать тела из богадельни.
Попыткам анатомических курсов получать трупы препятствовал федеральный закон. Американские законы были созданы по образцу британского закона, который со времен правления Генриха VIII разрешал вскрытие только в качестве дополнительного наказания за «самый отвратительный вид преступного убийства», таким образом приказ отправлять осужденных убийц с виселицы на уроки анатомии лишь усиливал позор и унижение преступника. Но этот закон не удовлетворял текущие потребности в телах: осужденных убийц почти не было.
Историк Рут Ричардсон считает, что вскрытие считалось наказанием, потому что оно вызывало страхи, разделяемые почти всеми. Хотя христианское богословие учит, что душа может воскреснуть независимо от того, было ли тело погребено или нет, оно также призывает к ритуалам, направленным на проявление уважения к телам умерших. Люди тратили деньги на собственные похороны — иногда все свои сбережения, — потому что быть похороненным как нищий символизировало «неудачу в жизни», пишет Ричардсон.
«Кажется, люди по самой своей природе искренне желают, чтобы их умершие друзья были достойно преданы земле», — к такому выводу пришел суд, которому было поручено расследование «анатомического» бунта 1788 года, в ходе которого 5000 человек штурмовали нью-йоркскую больницу.
Этот бунт, в ходе которого были убиты три человека, начался с того, что преподаватель анатомии отогнал нескольких детей от своего окна отрубленной рукой трупа, который (по легенде) принадлежал недавно похороненной матери одного из мальчиков.
Некоторые штаты накладывали тюремные сроки или большие штрафы за разграбление могил. Но законы оставили без внимания проблему спроса и предложения, и врачи начали кампанию за права на невостребованные тела, которые были бы оставлены на погребение государству. Их аргументация следовала утилитарным принципам британского философа Джереми Бентама, который утверждал, что общепринятое мнение о смерти и погребении было ошибочным, поскольку центральное значение трупа заключалось в его способности помогать живым.
Для Бентама, завещавшего свое тело Лондонскому университету, было совершенно справедливо использовать тела бедняков для научных целей в качестве средства погашения их государственного долга. И если угроза использования их трупов заставляла бедняков прилагать больше усилий, чтобы прокормить себя, тем лучше. Все в плюсе, как говорится.
Поначалу 3 из 5 новых законов, принятых штатами до 1860 года были отменены. Но в 1854 году приняли нью-йоркский «закон о костях», а в 1867 году пенсильванский «ужасный закон», как их прозвали в прессе. Они распределяли часть невостребованных тел среди медшкол. В течение следующих 50 лет этому примеру последовали многие штаты. Исключения составляли штаты без медицинских школ или южные штаты, где тела чернокожих, умерших в тюрьмах, заменяли рабов в качестве постоянного запаса трупов.
Иногда на этой миролюбивой ноте согласия между наукой и обществом и завершают рассказ об истории медицины в США.
«Звучит неплохо, очень прогрессивно», — говорит историк Джон Уорнер. «Но это чепуха. Похищение тел в 1882 году на Ливанском кладбище отлично иллюстрирует почему: новые законы иногда не обеспечивали штат достаточным количеством трупов, из-за чего врачи бежали обратно к похитителям тел».
Пресса согласилась с тем, что реальная проблема осталась нерешенной. Слабенький закон 1867 года разрешал медицинским школам забирать трупы только из Филадельфии и Питтсбурга. В 1881/82 учебном году было поставлено всего 400 тел на 1493 ученика. Этого было недостаточно, потому что на каждых двух студентов требовалось одно тело. СМИ призвали законодателей расширить действие закона на весь штат.
Вернемся к истории на Ливанском кладбище.
Страница 2 из 4
