Таинственный сад

Никто ей не говорил ничего подобного. Родителям было некогда, а слуги ее боялись. Они только кланялись и потакали всем ее прихотям. О внешности своей Мэри и вовсе никогда не задумывалась. Неужели она и впрямь выглядит так же ужасно, как старый Бен? А если и нрав у нее не лучше… Стоило Мэри только подумать об этом, и ей сделалось совсем неуютно.

И тут за ее спиной послышалась песня малиновки. Девочка обернулась. Птица сидела на ветке яблони и выводила чудесные трели.

— Ну, видала, какой молодец! — восторженно засмеялся Бен.

— Как вы думаете, для кого он поет? — с робкой надеждой спросила девочка.

— Для тебя, разумеется, — без тени сомнения ответил садовник.

— Ясное дело, он хочет с тобой завести знакомство. Видать, понравилась ты ему.

— Ты будешь со мной дружить? — вплотную подойдя к яблоне, спросила Мэри, и голос у нее дрогнул.

— Правда, будешь?

Ни один из прежних знакомых Мэри сейчас попросту не признал бы ее. Куда только девались ее угрюмость и грубость? Она говорила с малиновкой таким нежным голосом, какого, кажется, и предположить нельзя было у этой сухой нелюдимой девочки. Даже садовник, и тот удивился.

— Вот ты, оказывается, какой можешь быть! — почесал он затылок.

— Ты сейчас говорила с Робином словно наш Дикен, когда он со своими зверями из пустоши заводит беседу. А я-то уж думал, в тебе ничего детского нет.

— Дикен? — переспросила с трепетом девочка.

— Вы его знаете?

— Кто ж его тут не знает! — ответил садовник.

— Куда ни направишься, везде его можно встретить. Каждая ягода и каждый цветок у него в друзьях. По-моему, даже жаворонки от него гнезд не прячут, а лисы зовут поглядеть на своих детенышей.

Мэри хотела поподробнее расспросить старого Бена о Дикене, но в это время Робин перестал петь и вспорхнул с ветки. Мэри внимательно следила за ним.

— Глядите, глядите, мистер Уэзерстафф! — крикнула она, заметив, что птица перелетела через каменную ограду.

— Он снова вернулся туда, куда нет прохода.

— Да он там и в прошлом году жил, — спокойно отозвался садовник.

— Сперва он в этом саду на свет появился, а теперь, видать, выбрал подружку среди малиновок. Их там меж кустов роз просто тьма.

— Кустов роз? — заинтересовалась Мэри.

— Там что, розы есть?

— Десять лет назад были, — буркнул Бен Уэзерстафф и снова принялся за работу.

— Мне так хотелось бы их увидеть! — мечтательно проговорила Мэри.

— Должна же туда вести какая-то дверь.

Старый Бен вонзил лопату в землю по самый черенок.

— Десять лет назад дверь была, а теперь нету, — нехотя ответил он, и лицо его вновь стало хмурым.

— Нету? — не поверила Мэри.

— Разве так может быть?

— Может! — сквозь зубы прорычал старый Бен.

— И вообще, этот сад — не твоего ума дело. Советую тебе хорошенько запомнить. А теперь иди. Некогда мне больше с тобой водить время.

Он с трудом вытащил из земли лопату, положил ее на плечо и, не произнеся больше ни слова, побрел в сторону.

Каждый новый день в Мисселтуэйт Мэноре казался Мэри в точности похожим на предыдущие. Едва открыв глаза, она видела Марту. Горничная стояла на коленях перед камином и разводила огонь. Затем Мэри завтракала в детской, где по-прежнему не было ничего интересного. После завтрака она разглядывала в окно пустошь. В какую сторону ни посмотри, пустошь тянулась до самого горизонта. Больше десяти минут Мэри у окна не выдерживала ни разу. Потеплее одевшись, она бежала в сад. Там дул пронзительный ветер с пустоши, и, чтобы согреться, Мэри почти все время носилась по дорожкам. Она и сама не знала, сколь благостно на нее влияют эти прогулки. Свежий воздух и бег разгоняли ей кровь, и день ото дня желтизна на ее лице все больше сменялась румянцем, и даже в глазах появился блеск.

Прошло еще какое-то время, и однажды утром Мэри проснулась от голода. Когда Марта позвала ее завтракать, тарелка с кашей не вызвала у нее привычного отвращения. Схватив ложку, она принялась есть и не останавливалась, пока не опустошила тарелку.

— Сегодня ты завтракаешь прямо как человек, — удовлетворенно покачала головой Марта.

— Наверное, просто каша какая-то вкусная, — отозвалась смущенно девочка, которая сама не понимала, что с ней творится.

— Каша, какая обычно, — возразила горничная.

— Это все воздух пустоши. Он завсегда так воздействует. У моих братишек и сестренок тоже от пустоши аппетит, да только заполнить желудки им нечем. А у тебя и аппетит, и еда. Вот и радуйся. Продолжай играть цельный день в саду. И мяса нагуляешь, и у лица цвет появится лучше некуда.

— А я там не играю, — серьезно проговорила Мэри.

— Там играть не во что.

— Не во что? — возмущенно переспросила Марта.

— Так не бывает.