Когда Мэри Леннокс только что появилась в Мисселтуэйт Мэноре — Йоркширском поместье дяди, выглядела она прескверно, да и вела себя не очень-то хорошо. Вообразите, надменную девочку десяти лет с худеньким злым лицом и тщедушным телом, добавьте к этому болезненную желтизну кожи, и вы без труда поймете, почему никого в Мисселтуэйте ее присутствие не порадовало.
Добавить в моё избранное
332 мин, 42 сек 12506
Мэри-все-наоборот, Ах, как садик твой растет!
Колокольчики, ракушки, Ноготки, а в них — лягушки!
— Слушай, Дикен, а бывают цветы, которые похожи на колокольчики? — спросила она.
— Конечно, — отвечал тот, — у ландышей цветы на колокольчики очень похожи, а еще есть цветы, которые так, колокольчиками, и называют. И еще есть садовые колокольчики. Они крупнее обыкновенных.
— Как бы мне хотелось увидеть их! — с тоскою вздохнула девочка.
— Может быть, ты достанешь мне семена, Дикен?
— Могу и достать, — отозвался тот.
— Но если посадишь семена, первые цветы колокольчиков появятся только через два года. Тебе ведь быстрее хочется. Вот я и думаю, лучше мне выкопать саженцы у себя в саду и здесь посадить. Тогда колокольчики уже этой весной расцветут. Только я никак не пойму, чем они тебе так уж понравились?
Тогда Мэри рассказала о Безиле, его братьях и сестрах, и о дразнилке, которую они для нее придумали, и о том, что в Индии не росло ничего, похожего на колокольчики.
— Но вообще-то они сами были еще больше наоборот, чем я, — мрачно закончила она свой рассказ.
— Ну, ясно, — весело протянул Дикен.
— Только не понимаю я чего-то, мисс Мэри. Зачем делать все наоборот, когда вокруг такая стоит красота, и звери разные устраивают себе жилье, и птицы ноют и свистят. По-моему, нет ничего лучше, чем слушать, как вся природа переговаривается.
Его слова вернули девочке хорошее расположение духа. Опустившись на колени, Мэри принялась сажать семена. Вдруг она подняла голову и снизу вверх поглядела на Дикена.
— Теперь я вижу: ты правда точно такой же добрый, как о тебе Марта рассказывала, — многозначительно проговорила она.
— Ты мне очень, очень понравился, Дикен. Ты уже пятый мне здесь понравился, а раньше, там, в Индии, я вообще совсем никого не любила.
— Пятый? — заинтересовался Дикен.
— А кто остальные четверо?
— Твоя мама, Марта, — принялась с торжественным видом загибать пальцы Мэри, — Робин и мистер Бен Уэзерстафф.
Услышав имя садовника, Дикен так громко захохотал, что вынужден был зажать рот руками.
— Ну, мисс Мэри, — давясь от смеха, проговорил он.
— Я думал, страннее меня в этих местах уже никого не придумать, но ты, пожалуй, похлеще будешь.
— Но ведь я тебе… нравлюсь? — осведомилась с надеждой девочка.
— А то! — немедленно разрешил все сомнения Дикен.
— По-моему, ты девчонка что надо. И Робин точно так же считает. Он мне сам говорил.
— Выходит, я вам обоим нравлюсь! — совсем развеселилась Мэри.
— Ну, давай еще поработаем.
Они засеяли вскопанный участок цветами, а потом вскопали еще небольшую площадку земли. Тут со двора послышался бой часов. Наступило время обеда.
— Жалко, что мне надо идти, — с досадой сказала девочка.
— Но, наверное, тебе тоже пора обедать, да, Дикен?
Дикен фыркнул.
— Нет, у меня по-другому немного, — объяснил он.
— Весь мой обед у меня в кармане. Я как соберусь куда после завтрака, матушка мне завернет с собой чего-нибудь вкусненького.
Он наклонился и, подняв с земли куртку, извлек из кармана что-то в белоснежном носовом платке. Когда Дикен развязал его, внутри оказались два сложенных вместе ломтя хлеба, между которыми виднелся небольшой кусок мяса.
— О! — с довольным видом оглядел мальчик кушанье.
— Обычно матушка мне дает просто хлеб. А сегодня, я вижу, решила побаловать меня и беконом. Вот уж поем так поем.
Мэри сочла такой обед очень странным. Однако Дикен, похоже, придерживался иной точки зрения, и девочка решила на сей счет не высказываться.
— Иди, иди, тебе уже пора есть, — сказал новый друг.
— Я сейчас тоже поем прямо тут, потом еще чуть-чуть поработаю, а уж после домой пойду.
Он сел в тени дерева, поудобнее прислонился спиной к стволу и откусил солидный кусок бутерброда. «А про Робина-то я и забыл! — вдруг вспомнил он.»
— Малиновки очень ведь сало любят. Угощу-ка его кусочком бекона«.»
В это время Мэри, уже почти дойдя до калитки, развернулась и побежала обратно к Дикену.
— Обещай никому никогда ничего не рассказывать! — выпалила она.
— Пожалуйста, не рассказывай, Дикен, даже если что-нибудь произойдет!
— Да мы же уже условились с тобой обо всем, мисс Мэри, — ответил с полным ртом Дикен.
— Ну, сама посуди. Если бы какая-нибудь птица мне показала свое гнездо, мог бы я выдать ее? Нет, мисс Мэри, не мог бы. И ты, пожалуйста, не тревожься. Иди обедать.
Весь путь от сада до дома Мэри пробежала без остановки. Щеки ее раскраснелись, волосы были всклокочены. В комнате на столе ее давно уже ждал обед, а подле стола — Марта.
— Что-то опаздываешь ты у меня сегодня, мисс Мэри, — сказала она.
Колокольчики, ракушки, Ноготки, а в них — лягушки!
— Слушай, Дикен, а бывают цветы, которые похожи на колокольчики? — спросила она.
— Конечно, — отвечал тот, — у ландышей цветы на колокольчики очень похожи, а еще есть цветы, которые так, колокольчиками, и называют. И еще есть садовые колокольчики. Они крупнее обыкновенных.
— Как бы мне хотелось увидеть их! — с тоскою вздохнула девочка.
— Может быть, ты достанешь мне семена, Дикен?
— Могу и достать, — отозвался тот.
— Но если посадишь семена, первые цветы колокольчиков появятся только через два года. Тебе ведь быстрее хочется. Вот я и думаю, лучше мне выкопать саженцы у себя в саду и здесь посадить. Тогда колокольчики уже этой весной расцветут. Только я никак не пойму, чем они тебе так уж понравились?
Тогда Мэри рассказала о Безиле, его братьях и сестрах, и о дразнилке, которую они для нее придумали, и о том, что в Индии не росло ничего, похожего на колокольчики.
— Но вообще-то они сами были еще больше наоборот, чем я, — мрачно закончила она свой рассказ.
— Ну, ясно, — весело протянул Дикен.
— Только не понимаю я чего-то, мисс Мэри. Зачем делать все наоборот, когда вокруг такая стоит красота, и звери разные устраивают себе жилье, и птицы ноют и свистят. По-моему, нет ничего лучше, чем слушать, как вся природа переговаривается.
Его слова вернули девочке хорошее расположение духа. Опустившись на колени, Мэри принялась сажать семена. Вдруг она подняла голову и снизу вверх поглядела на Дикена.
— Теперь я вижу: ты правда точно такой же добрый, как о тебе Марта рассказывала, — многозначительно проговорила она.
— Ты мне очень, очень понравился, Дикен. Ты уже пятый мне здесь понравился, а раньше, там, в Индии, я вообще совсем никого не любила.
— Пятый? — заинтересовался Дикен.
— А кто остальные четверо?
— Твоя мама, Марта, — принялась с торжественным видом загибать пальцы Мэри, — Робин и мистер Бен Уэзерстафф.
Услышав имя садовника, Дикен так громко захохотал, что вынужден был зажать рот руками.
— Ну, мисс Мэри, — давясь от смеха, проговорил он.
— Я думал, страннее меня в этих местах уже никого не придумать, но ты, пожалуй, похлеще будешь.
— Но ведь я тебе… нравлюсь? — осведомилась с надеждой девочка.
— А то! — немедленно разрешил все сомнения Дикен.
— По-моему, ты девчонка что надо. И Робин точно так же считает. Он мне сам говорил.
— Выходит, я вам обоим нравлюсь! — совсем развеселилась Мэри.
— Ну, давай еще поработаем.
Они засеяли вскопанный участок цветами, а потом вскопали еще небольшую площадку земли. Тут со двора послышался бой часов. Наступило время обеда.
— Жалко, что мне надо идти, — с досадой сказала девочка.
— Но, наверное, тебе тоже пора обедать, да, Дикен?
Дикен фыркнул.
— Нет, у меня по-другому немного, — объяснил он.
— Весь мой обед у меня в кармане. Я как соберусь куда после завтрака, матушка мне завернет с собой чего-нибудь вкусненького.
Он наклонился и, подняв с земли куртку, извлек из кармана что-то в белоснежном носовом платке. Когда Дикен развязал его, внутри оказались два сложенных вместе ломтя хлеба, между которыми виднелся небольшой кусок мяса.
— О! — с довольным видом оглядел мальчик кушанье.
— Обычно матушка мне дает просто хлеб. А сегодня, я вижу, решила побаловать меня и беконом. Вот уж поем так поем.
Мэри сочла такой обед очень странным. Однако Дикен, похоже, придерживался иной точки зрения, и девочка решила на сей счет не высказываться.
— Иди, иди, тебе уже пора есть, — сказал новый друг.
— Я сейчас тоже поем прямо тут, потом еще чуть-чуть поработаю, а уж после домой пойду.
Он сел в тени дерева, поудобнее прислонился спиной к стволу и откусил солидный кусок бутерброда. «А про Робина-то я и забыл! — вдруг вспомнил он.»
— Малиновки очень ведь сало любят. Угощу-ка его кусочком бекона«.»
В это время Мэри, уже почти дойдя до калитки, развернулась и побежала обратно к Дикену.
— Обещай никому никогда ничего не рассказывать! — выпалила она.
— Пожалуйста, не рассказывай, Дикен, даже если что-нибудь произойдет!
— Да мы же уже условились с тобой обо всем, мисс Мэри, — ответил с полным ртом Дикен.
— Ну, сама посуди. Если бы какая-нибудь птица мне показала свое гнездо, мог бы я выдать ее? Нет, мисс Мэри, не мог бы. И ты, пожалуйста, не тревожься. Иди обедать.
Весь путь от сада до дома Мэри пробежала без остановки. Щеки ее раскраснелись, волосы были всклокочены. В комнате на столе ее давно уже ждал обед, а подле стола — Марта.
— Что-то опаздываешь ты у меня сегодня, мисс Мэри, — сказала она.
Страница 32 из 91
