Таинственный сад

Не очень легко понять капризы больного, когда сам здоров и не страдаешь от одиночества и тоски.

Словом, Мэри и не думала торопиться. Она позволила себе немного передохнуть и лишь полчаса спустя отправилась наконец к Колину. Мэри была очень удивлена, когда увидела, что Колин лежит не на диване, а в кровати под балдахином.

— Ты что, уже спишь? — спросила она.

— Или вообще сегодня не вылезал из постели?

— С утра я оделся и лежал на диване, — старательно отводя от Мэри глаза, отвечал тот.

— Но я тебя ждал-ждал, а ты все не приходила, вот я и распорядился, чтобы меня уложили в кровать. Почему это тебя долго не было?

— Я работала в саду вместе с Дикеном, — объяснила Мэри.

— Только попробуй еще раз ко мне опоздать, и этот твой Дикен больше сюда никогда не придет, — с яростью произнес Колин.

— Я запрещу его пускать в наши владения.

Лицо Мэри словно окаменело. Так с ней случалось всегда, когда что-нибудь вызывало у нее ярость.

— Только попробуй обидеть Дикена, — подчеркнуто тихо сказала она.

— Если ты это сделаешь, я больше никогда не войду в эту комнату.

— Еще как войдешь, — смерил ее Колин презрительным взглядом.

— Стоит мне приказать, мигом сюда примчишься.

— А вот и не примчусь, — ничуть не смутилась девочка.

— Да я им всем прикажу, и они тебя силой притащат, — победоносно усмехнулся юный мистер Крейвен.

— Ну, конечно же, мистер Юный Раджа, — еще тише прежнего проговорила Мэри.

— Я и забыла, как вас все тут боятся. Пожалуй, вы правы. Если вы прикажете, меня могут сюда притащить силой. Но разговаривать с тобой я не стану! — чуть повысила голос она.

— Не стану и все! Я даже не погляжу на тебя. Просто сяду на табуретку и буду глядеть на пол!

Когда двое детей обмениваются такими любезностями, драки не миновать. Правда, Колин был слишком слаб и не мог пустить в ход кулаки, а Мэри не собиралась этого делать. Однако оскорбления и упреки, которыми они щедро осыпали друг друга, вполне могли посоперничать силой и яростью с самой отчаянной потасовкой уличных забияк.

— Эгоистка! — завопил Колин.

— А сам-то! — оставив всякую сдержанность, крикнула Мэри.

— Все эгоисты обзывают эгоистами всех других. Бедненький мальчик! Я отказалась ему потакать, и потому я эгоистка. Да ты сам эгоист хуже всех! Никогда еще не видела мальчика, который так бы себя обожал и берег!

— Нет, видела! — заскрипел от обиды и злости зубами Колин.

— Сегодня весь день видела! Это твой драгоценный Дикен! Он самый большой эгоист. Нарочно держал тебя целый день на улице и возился с тобой в какой-то грязи, пока я сидел тут совсем один!

— Как ты смеешь! — топнула ногой Мэри.

— Дикен вообще самый лучший на свете. Это не мальчик, а ангел. Особенно если с тобой его сравнивать.

— Ты, видно, совсем спятила, Мэри Леннокс! — старательно покрутил пальцем у виска Колин.

— Назвать ангелом какого-то оборванца с пустоши!

— Кому что нравится, — тут же нашлась Мэри.

— Я лично терпеть не могу всяких юных раджей, а вот Дикен в сто раз лучше тебя!

С каждым новым выпадом Мэри уверенности у Колина убавлялось. До сих пор никто не отваживался с ним пререкаться. Яростный отпор, который он встретил у Мэри, привел его в полное недоумение. Кончилось тем, что Колин умолк и отвернулся лицом к стене. Спор был явно проигран. Колин почувствовал себя самым несчастным существом на земле, и от жалости к себе ему захотелось плакать. Мэри, напротив, торжествовала победу. Теперь она была уверена, что Колин не решится обидеть Дикена.

— Все равно ты эгоистка хуже, чем я, — пробубнил Колин в подушку.

— Я болен! У меня растет горб! Я скоро умру! Вот тогда вы все пожалеете!

— Опять начал свою ерунду городить, — фыркнула Мэри.

Колин от возмущения подскочил на постели и, забыв о больной спине, выпрямился. Никто еще не позволял себе отзываться с таким пренебрежением о его болезни.

— Ерунда? — заверещал он.

— Я умираю, а тебе ерунда?

— Самая настоящая ерунда, — окинула его скучающим взглядом Мэри.

— Не такой уж ты больной. Ты нарочно об этом твердишь. Хочется, чтобы тебя все жалели. А я не верю! Если бы ты был получше, я, может быть, и поверила бы. Но всякие там маленькие раджи никогда не говорят правду. Они только врать и умеют.

— Убирайся! Убирайся отсюда! — в гневе затряс кулаками Колин и запустил в Мэри подушкой.

Но сил у него было слишком мало, и подушка упала, не долетев до девочки. С минуту Мэри внимательно глядела на Колина.

— Хорошо, я уйду, — наконец сказала она.

— Но я никогда не вернусь.

Уже открыв дверь, Мэри обернулась и с укором проговорила:

— Я собиралась рассказать тебе столько всего интересного!