Когда Мэри Леннокс только что появилась в Мисселтуэйт Мэноре — Йоркширском поместье дяди, выглядела она прескверно, да и вела себя не очень-то хорошо. Вообразите, надменную девочку десяти лет с худеньким злым лицом и тщедушным телом, добавьте к этому болезненную желтизну кожи, и вы без труда поймете, почему никого в Мисселтуэйте ее присутствие не порадовало.
Добавить в моё избранное
332 мин, 42 сек 12547
Миссис Мэдлок пошла провожать его вниз. Они спускались по лестнице. Доктор Крейвен смущенно молчал.
— Ну как, сэр? — не выдержала наконец экономика.
— Говорила же вам, что прямо не верится!
— Да уж, — пожал доктор плечами.
— Ведь его состояние действительно лучше.
Миссис Мэдлок торжествующе хмыкнула:
— Значит, снова права подружка моя Сьюзен Соуэрби. Мы вместе с ней еще в школу ходили. С тех пор и дружим. И не бывало еще случая, чтобы Сьюзен в чем-то ошиблась. А вчера я по дороге в Туэйт как раз к ней в коттедж поболтать завернула. Я ей на Мэри пожаловалась, а она мне и говорит: «Слушай-ка, Сара Энн, девочка, может, и впрямь не подарок, но она другой просто стать не могла». Я удивилась и спрашиваю: «Как так — не могла, Сьюзен?» И тогда Сьюзен такое ответила, что я до сих пор в себя не могу прийти, сэр.«Не может ребенок, — говорит, — стать хорошим, если у него настоящего детства не было и со своими ровесниками он не общался».
— Н-да, — задумчиво протянул доктор Крейвен.
— И сиделки лучшей, чем Сьюзен Соуэрби, трудно сыскать. Когда она соглашается ухаживать за кем-нибудь из моих тяжелых больных, я бываю спокоен.
Миссис Мэдлок горделиво вздернула голову. Она всегда восхищалась подругой.
— А вы бы слышали, сэр, как Сьюзен дальше мне объясняла, почему дети должны со своими сверстниками играть. «Однажды, — говорит, — когда мы еще с тобой в школе учились, учительница географии сказала, что наша земля похожа на апельсин. Мне тогда еще десяти лет не исполнилось, но я крепко запомнила: если так, значит, не может один какой-нибудь смертный завладеть всем апельсином сразу. Кому-то достанется долька, кому-то косточка, а кому-то — вообще ничего. Дети, когда они вместе, друг другу это все время доказывают. И хорошо делают. Жизнь-то потом все равно научит, да только тому, кто с апельсином в детстве не разобрался, потом очень туго приходится». Вот какая мудрая моя Сьюзен! — добавила в заключение миссис Мэдлок.
— Проницательная она у вас женщина, — глухо откликнулся доктор и стал надевать пальто.
— Этого у нее не отнимешь, — зарделась от гордости экономка.
— Я ей часто твержу: «Если бы ты только, Сьюзен, отделалась от йоркширского произношения и жила бы получше, то умнее тебя вообще никого в мире бы не сыскать».
Всю эту ночь Колин проспал спокойно и крепко. А утром, едва открыв глаза, улыбнулся. Словно тяжелый груз свалился с него, и теперь ему было легко и уютно. Доктор Крейвен мигом растолковал бы Колину, что это просто нервы наконец стали приходить в норму. Сам Колин, однако, в такие тонкости не вдавался. Повернувшись на другой бок, он испытал еще большее удовольствие. Он тут же вспомнил о плане, который они выработали вчера вместе с Мэри. Едва представив себе, что сегодня встретится с Дикеном и его зверями, Колин вновь улыбнулся.
А минут через десять в комнату влетела Мэри.
— Ты прямо с улицы! Прямо с улицы! — воскликнул мальчик.
— От тебя пахнет травой и свежими листьями!
Мэри подбежала к его кровати. Волосы ее растрепались. Щеки алели от быстрого бега и свежего воздуха.
— Да, я к тебе прямо с улицы, — тяжело дыша, проговорила она.
— Там так хорошо! Я думала, весна пришла уже прошлым утром, а оказывается, по-настоящему она началась только сегодня. Дикен тоже так говорит.
— Правда? — широко раскрыл глаза Колин.
Хотя он еще мало что смыслил в приходе весны, сердце его часто забилось.
— Открой-ка окно, Мэри, — прошептал он и, немного стесняясь радости, которая охватила его, со смехом добавил: — Послушаем, как весна шествует под звуки золотых труб!
Одним прыжком достигнув окна, Мэри распахнула его. Комната разом наполнилась запахом зелени и пением птиц.
— Это и называется «пришла весна», — стала самым серьезным образом втолковывать девочка Колину.
— Теперь тебе надо лечь поудобнее и поглубже дышать, как всегда Дикен делает в пустоши. Он говорит, когда так подышишь, прямо чувствуешь, будто воздух гуляет по жилам и жизни внутри скапливается на целую вечность.
— Жизни на целую вечность? — переспросил Колин.
— Как, ты сказала, мне нужно лечь?
Послушно вытянувшись, он старательно начал дышать. Голова у него слегка закружилась, но от этого ощущение легкости стало только острее.
Мэри тем временем опустилась на свою любимую табуретку возле кровати.
— Растения в саду из земли так и лезут, — торопливо проговорила она, — и бутоны набухают на стеблях. Серые ветки теперь тоже все в зелени. А птицы так спешат выстроить гнезда, что даже дерутся. По-моему, им всем хочется в Таинственном саду жить. И розы почти все оказались живые. И вдоль аллей появились примулы. И семена, которые мы сажали с Дикеном, уже взошли. И Дикен сегодня привел снова зверей — лисенка, ворона, белок и маленького ягненочка.
— Ну как, сэр? — не выдержала наконец экономика.
— Говорила же вам, что прямо не верится!
— Да уж, — пожал доктор плечами.
— Ведь его состояние действительно лучше.
Миссис Мэдлок торжествующе хмыкнула:
— Значит, снова права подружка моя Сьюзен Соуэрби. Мы вместе с ней еще в школу ходили. С тех пор и дружим. И не бывало еще случая, чтобы Сьюзен в чем-то ошиблась. А вчера я по дороге в Туэйт как раз к ней в коттедж поболтать завернула. Я ей на Мэри пожаловалась, а она мне и говорит: «Слушай-ка, Сара Энн, девочка, может, и впрямь не подарок, но она другой просто стать не могла». Я удивилась и спрашиваю: «Как так — не могла, Сьюзен?» И тогда Сьюзен такое ответила, что я до сих пор в себя не могу прийти, сэр.«Не может ребенок, — говорит, — стать хорошим, если у него настоящего детства не было и со своими ровесниками он не общался».
— Н-да, — задумчиво протянул доктор Крейвен.
— И сиделки лучшей, чем Сьюзен Соуэрби, трудно сыскать. Когда она соглашается ухаживать за кем-нибудь из моих тяжелых больных, я бываю спокоен.
Миссис Мэдлок горделиво вздернула голову. Она всегда восхищалась подругой.
— А вы бы слышали, сэр, как Сьюзен дальше мне объясняла, почему дети должны со своими сверстниками играть. «Однажды, — говорит, — когда мы еще с тобой в школе учились, учительница географии сказала, что наша земля похожа на апельсин. Мне тогда еще десяти лет не исполнилось, но я крепко запомнила: если так, значит, не может один какой-нибудь смертный завладеть всем апельсином сразу. Кому-то достанется долька, кому-то косточка, а кому-то — вообще ничего. Дети, когда они вместе, друг другу это все время доказывают. И хорошо делают. Жизнь-то потом все равно научит, да только тому, кто с апельсином в детстве не разобрался, потом очень туго приходится». Вот какая мудрая моя Сьюзен! — добавила в заключение миссис Мэдлок.
— Проницательная она у вас женщина, — глухо откликнулся доктор и стал надевать пальто.
— Этого у нее не отнимешь, — зарделась от гордости экономка.
— Я ей часто твержу: «Если бы ты только, Сьюзен, отделалась от йоркширского произношения и жила бы получше, то умнее тебя вообще никого в мире бы не сыскать».
Всю эту ночь Колин проспал спокойно и крепко. А утром, едва открыв глаза, улыбнулся. Словно тяжелый груз свалился с него, и теперь ему было легко и уютно. Доктор Крейвен мигом растолковал бы Колину, что это просто нервы наконец стали приходить в норму. Сам Колин, однако, в такие тонкости не вдавался. Повернувшись на другой бок, он испытал еще большее удовольствие. Он тут же вспомнил о плане, который они выработали вчера вместе с Мэри. Едва представив себе, что сегодня встретится с Дикеном и его зверями, Колин вновь улыбнулся.
А минут через десять в комнату влетела Мэри.
— Ты прямо с улицы! Прямо с улицы! — воскликнул мальчик.
— От тебя пахнет травой и свежими листьями!
Мэри подбежала к его кровати. Волосы ее растрепались. Щеки алели от быстрого бега и свежего воздуха.
— Да, я к тебе прямо с улицы, — тяжело дыша, проговорила она.
— Там так хорошо! Я думала, весна пришла уже прошлым утром, а оказывается, по-настоящему она началась только сегодня. Дикен тоже так говорит.
— Правда? — широко раскрыл глаза Колин.
Хотя он еще мало что смыслил в приходе весны, сердце его часто забилось.
— Открой-ка окно, Мэри, — прошептал он и, немного стесняясь радости, которая охватила его, со смехом добавил: — Послушаем, как весна шествует под звуки золотых труб!
Одним прыжком достигнув окна, Мэри распахнула его. Комната разом наполнилась запахом зелени и пением птиц.
— Это и называется «пришла весна», — стала самым серьезным образом втолковывать девочка Колину.
— Теперь тебе надо лечь поудобнее и поглубже дышать, как всегда Дикен делает в пустоши. Он говорит, когда так подышишь, прямо чувствуешь, будто воздух гуляет по жилам и жизни внутри скапливается на целую вечность.
— Жизни на целую вечность? — переспросил Колин.
— Как, ты сказала, мне нужно лечь?
Послушно вытянувшись, он старательно начал дышать. Голова у него слегка закружилась, но от этого ощущение легкости стало только острее.
Мэри тем временем опустилась на свою любимую табуретку возле кровати.
— Растения в саду из земли так и лезут, — торопливо проговорила она, — и бутоны набухают на стеблях. Серые ветки теперь тоже все в зелени. А птицы так спешат выстроить гнезда, что даже дерутся. По-моему, им всем хочется в Таинственном саду жить. И розы почти все оказались живые. И вдоль аллей появились примулы. И семена, которые мы сажали с Дикеном, уже взошли. И Дикен сегодня привел снова зверей — лисенка, ворона, белок и маленького ягненочка.
Страница 60 из 91
