Когда Мэри Леннокс только что появилась в Мисселтуэйт Мэноре — Йоркширском поместье дяди, выглядела она прескверно, да и вела себя не очень-то хорошо. Вообразите, надменную девочку десяти лет с худеньким злым лицом и тщедушным телом, добавьте к этому болезненную желтизну кожи, и вы без труда поймете, почему никого в Мисселтуэйте ее присутствие не порадовало.
Добавить в моё избранное
332 мин, 42 сек 12558
В особенности поражало его обилие звуков.
— И жужжит, и поет, и стрекочет! Не хуже, чем тот оркестр с волынками и золотыми трубами! — И он засмеялся.
На дорожках дети не встретили ни единого человека. Мистер Роуч четко исполнил приказ, и всех садовников как ветром сдуло. Тем не менее Мэри, Дикен и Колин неукоснительно следовали своему плану. Они кружили вдоль клумб и фонтанов, тщательно запутывали следы, то уходили вдаль, то возвращались обратно, соблюдая все меры предосторожности. Наконец они позволили себе свернуть на дорожку, которая шла вдоль заросшей плющом стены сада.
— Вот здесь, — едва слышно проговорила Мэри, — здесь я долго ходила туда и сюда и пыталась понять, где дверь.
— Здесь? — задохнулся от волнения Колин.
— Но я не вижу никакой двери.
— Я тоже сперва не видела. Долго не видела, — шепотом отозвалась девочка.
Они вновь умолкли, и Дикен покатил кресло Колина дальше.
— А вот в этом саду работает старый Бен Уэзерстафф, — чуть погодя объяснила Мэри.
Еще через несколько ярдов она шепнула:
— Тут Робин перелетал через стену.
— Если бы он перелетел сейчас снова! — мечтательно поглядел вверх Колин.
Мэри прошла еще с десяток шагов и остановилась.
— Видишь эту сирень, Колин? Когда Робин сел возле нее, я увидала ключ.
— Где? Где? — резко подался вперед мальчик, и Мэри с Дикеном показалось, что он на мгновение встал на ноги.
— А вот здесь! — подошла Мэри к плющу.
— Робин мне зачирикал, я остановилась с ним поболтать, а ветер вдруг как подует! Ну, смотри! — И она жестом фокусника отогнула ковер из плюща.
Колин вздрогнул от неожиданности: прямо перед ним была дверь! Отомкнув замок, Мэри повернулась к Дикену:
— Ввози его поскорее внутрь!
Дикен плавным движением провез Колина в проем. Тот плотно закрыл глаза руками и решился их опустить лишь после того, как кресло снова остановилось. То, что он испытал, походило на ощущения Мэри и Дикена при первом знакомстве с Таинственным садом. С той только разницей, что чувства Колина из-за длительного затворничества были куда острее, а сад заметно похорошел! По стенам, земле и деревьям стелилось зеленое кружево листьев. В вазах из серого камня и на земле ярко сияли цветы. Фруктовые деревья тоже были в цвету. Запахи тут показались Колину гораздо гуще и ароматнее, чем в прочих садах. И птицы тут пели громче. А лучи солнца как-то особенно ласково согревали лицо.
Мэри Леннокс и Дикена охватило не меньшее изумление. Колин вдруг так изменился! Лицо его порозовело, глаза обрели живость и блеск. Если бы не кресло-каталка, можно было вообще подумать, будто он вдруг совершенно поправился. И тут, словно читая их мысли, Колин закричал на весь сад:
— Я выздоровлю! Мэри! Дикен! Я выздоровлю! Я буду жить долго-долго!
Тот, кто хоть раз просыпался ранним утром и, встретив розовую зарю, замирал от восторга при виде восходящего солнца, мог, как и Колин, воскликнуть: «Я буду жить долго-долго!» И если однажды оказался в лесу на закате, мог испытать те же чувства. Потому что в последние мгновения уходящего дня листья подсвечены золотом, и сама тишина, которая наступает вокруг, безмолвно говорит с тобою о вечности. Тихо шепчут о вечности и звездные ночи. Вглядитесь попристальней в темно-синее небо. Чувствуете, как оно роднит нас с прошлым и будущим? А глаза… Глаза верного друга, в которых черпаешь веру… Вот вам еще один залог долгой жизни.
Попав в Таинственный сад, Колин увидел весну, глаза друзей, и, казалось, весь мир старался ему понравиться. А природа, по милости Божьей, именно в этот день явила все свои прелести на тесных подмостках Таинственного сада. Даже Дикен, привыкший к красотам пустоши, сегодня то и дело удивленно вертел головой:
— Тринадцатый год уже на свете живу, но никогда такого прекрасного дня не видал!
— Прямо как в сказке, — подхватила Мэри.
— По-моему, такого вообще не было с самого Сотворения Мира.
— А вдруг это специально, чтобы я увидал? — раздался вдруг шепот Колина.
— Тогда, значит, действительно… Не решившись договорить, он умолк. Но в душе его поселилась надежда, что сегодняшний день для него вроде знака, и теперь, если он сам постарается, то, наверное, сможет стать таким же здоровым, как Дикен и Мэри. Пока он размышлял об этом, Дикен поставил его кресло под сливовым деревом. Слива была вся в цвету. В ее ветвях хором гудели пчелы. Колин прищурил глаза, и ему вдруг показалось, будто это совсем и не дерево, а балдахин какого-то сказочного короля. Лазурное небо, просвечивающее точками сквозь листву, представилось мальчику голубыми глазами существ, населяющих это волшебное королевство.
— Вот бы еще и Робина увидать! — мечтательно проговорил он.
— Если даже сегодня нам Робин не попадется, потом ты обязательно с ним познакомишься, — отозвался Дикен.
— И жужжит, и поет, и стрекочет! Не хуже, чем тот оркестр с волынками и золотыми трубами! — И он засмеялся.
На дорожках дети не встретили ни единого человека. Мистер Роуч четко исполнил приказ, и всех садовников как ветром сдуло. Тем не менее Мэри, Дикен и Колин неукоснительно следовали своему плану. Они кружили вдоль клумб и фонтанов, тщательно запутывали следы, то уходили вдаль, то возвращались обратно, соблюдая все меры предосторожности. Наконец они позволили себе свернуть на дорожку, которая шла вдоль заросшей плющом стены сада.
— Вот здесь, — едва слышно проговорила Мэри, — здесь я долго ходила туда и сюда и пыталась понять, где дверь.
— Здесь? — задохнулся от волнения Колин.
— Но я не вижу никакой двери.
— Я тоже сперва не видела. Долго не видела, — шепотом отозвалась девочка.
Они вновь умолкли, и Дикен покатил кресло Колина дальше.
— А вот в этом саду работает старый Бен Уэзерстафф, — чуть погодя объяснила Мэри.
Еще через несколько ярдов она шепнула:
— Тут Робин перелетал через стену.
— Если бы он перелетел сейчас снова! — мечтательно поглядел вверх Колин.
Мэри прошла еще с десяток шагов и остановилась.
— Видишь эту сирень, Колин? Когда Робин сел возле нее, я увидала ключ.
— Где? Где? — резко подался вперед мальчик, и Мэри с Дикеном показалось, что он на мгновение встал на ноги.
— А вот здесь! — подошла Мэри к плющу.
— Робин мне зачирикал, я остановилась с ним поболтать, а ветер вдруг как подует! Ну, смотри! — И она жестом фокусника отогнула ковер из плюща.
Колин вздрогнул от неожиданности: прямо перед ним была дверь! Отомкнув замок, Мэри повернулась к Дикену:
— Ввози его поскорее внутрь!
Дикен плавным движением провез Колина в проем. Тот плотно закрыл глаза руками и решился их опустить лишь после того, как кресло снова остановилось. То, что он испытал, походило на ощущения Мэри и Дикена при первом знакомстве с Таинственным садом. С той только разницей, что чувства Колина из-за длительного затворничества были куда острее, а сад заметно похорошел! По стенам, земле и деревьям стелилось зеленое кружево листьев. В вазах из серого камня и на земле ярко сияли цветы. Фруктовые деревья тоже были в цвету. Запахи тут показались Колину гораздо гуще и ароматнее, чем в прочих садах. И птицы тут пели громче. А лучи солнца как-то особенно ласково согревали лицо.
Мэри Леннокс и Дикена охватило не меньшее изумление. Колин вдруг так изменился! Лицо его порозовело, глаза обрели живость и блеск. Если бы не кресло-каталка, можно было вообще подумать, будто он вдруг совершенно поправился. И тут, словно читая их мысли, Колин закричал на весь сад:
— Я выздоровлю! Мэри! Дикен! Я выздоровлю! Я буду жить долго-долго!
Тот, кто хоть раз просыпался ранним утром и, встретив розовую зарю, замирал от восторга при виде восходящего солнца, мог, как и Колин, воскликнуть: «Я буду жить долго-долго!» И если однажды оказался в лесу на закате, мог испытать те же чувства. Потому что в последние мгновения уходящего дня листья подсвечены золотом, и сама тишина, которая наступает вокруг, безмолвно говорит с тобою о вечности. Тихо шепчут о вечности и звездные ночи. Вглядитесь попристальней в темно-синее небо. Чувствуете, как оно роднит нас с прошлым и будущим? А глаза… Глаза верного друга, в которых черпаешь веру… Вот вам еще один залог долгой жизни.
Попав в Таинственный сад, Колин увидел весну, глаза друзей, и, казалось, весь мир старался ему понравиться. А природа, по милости Божьей, именно в этот день явила все свои прелести на тесных подмостках Таинственного сада. Даже Дикен, привыкший к красотам пустоши, сегодня то и дело удивленно вертел головой:
— Тринадцатый год уже на свете живу, но никогда такого прекрасного дня не видал!
— Прямо как в сказке, — подхватила Мэри.
— По-моему, такого вообще не было с самого Сотворения Мира.
— А вдруг это специально, чтобы я увидал? — раздался вдруг шепот Колина.
— Тогда, значит, действительно… Не решившись договорить, он умолк. Но в душе его поселилась надежда, что сегодняшний день для него вроде знака, и теперь, если он сам постарается, то, наверное, сможет стать таким же здоровым, как Дикен и Мэри. Пока он размышлял об этом, Дикен поставил его кресло под сливовым деревом. Слива была вся в цвету. В ее ветвях хором гудели пчелы. Колин прищурил глаза, и ему вдруг показалось, будто это совсем и не дерево, а балдахин какого-то сказочного короля. Лазурное небо, просвечивающее точками сквозь листву, представилось мальчику голубыми глазами существ, населяющих это волшебное королевство.
— Вот бы еще и Робина увидать! — мечтательно проговорил он.
— Если даже сегодня нам Робин не попадется, потом ты обязательно с ним познакомишься, — отозвался Дикен.
Страница 65 из 91
