Когда Мэри Леннокс только что появилась в Мисселтуэйт Мэноре — Йоркширском поместье дяди, выглядела она прескверно, да и вела себя не очень-то хорошо. Вообразите, надменную девочку десяти лет с худеньким злым лицом и тщедушным телом, добавьте к этому болезненную желтизну кожи, и вы без труда поймете, почему никого в Мисселтуэйте ее присутствие не порадовало.
Добавить в моё избранное
332 мин, 42 сек 12553
— Иначе и не бывает, — развела экономка руками.
— Возьмите любое дитя, дайте ему с первых лет жизни всеми командовать, и вы получите такого же Колина. Он ведь думает, мы все только и созданы для его указаний.
— Хорошо бы он все-таки слишком рано не помер, — сказал с надеждой главный садовник.
— Глядишь, подрастет и в чем-нибудь разберется.
— Я только одно точно знаю, — сказала, выпроваживая на улицу мистера Роуча, экономка.
— Если эта девчонка из Индии здесь задержится, она уж втолкует Колину, что даже ему нельзя владеть апельсином целиком. Да, да, Мари Леннокс покажет, на какую дольку он вправе рассчитывать.
С этими словами миссис Мэдлок снова ушла в дом. Мистер Роуч медленно брел по саду. Все эти апельсины и дольки не произвели на него впечатления. Но с одним он был совершенно согласен: чем дольше Мэри Леннокс проживет в Мисселтуэйте, тем полезнее будет им всем. И, главное, конечно, Колину.
Тем временем в комнате Колина велись последние приготовления.
— Кажется, со слугами я предусмотрел все, — с беспокойством взглянул на друзей мальчик.
— Неужели я правда увижу сегодня сад?
— Конечно, если только не будешь так волноваться, — ответила Мэри.
— Успокойся и наберись сил. Они тебе на прогулке понадобятся.
Дикен со своими зверями вскоре ушел на улицу, а Мэри продолжала сидеть у Колина. Вроде теперь он чуть-чуть успокоился, только уж очень стал молчалив. За все время, которое оставалось еще до обеда, и пока они ели, он едва произнес несколько фраз.
— О чем ты все время думаешь? — спросила наконец девочка.
— О том, как это в действительности будет выглядеть, — ответил он.
— Что будет выглядеть? Сад? — не поняла Мэри.
— Да нет, весна. Я ведь ее никогда не видел. Выходил-то я очень редко. А даже когда выходил, то так злился, что не замечал ничего.
— Я тоже в Индии всегда на улице злилась, — ответила Мэри.
— Но даже если бы я не злилась, все равно там я такой бы весны не увидела. Я даже представить себе не могла, что такое бывает.
— Представлять-то я представлял, — сказал Колин, воображение которого благодаря книгам с картинками было развито куда больше, чем у кузины.
— Когда ты сказала мне, что весна пришла, я сразу вспомнил одну картинку, которая так и называлась «Весна». Там много-много веселых людей — и взрослых, и таких, как ты или я, и совсем маленьких. Они идут с венками на головах, и в руках у них цветущие ветви. А музыканты играют на волынках и золотых трубах. Поэтому я и попросил тебя сразу открыть окно. Я думал: «Вдруг там действительно играют на трубах?» — Вообще-то ты очень похоже себе представил, — удивилась Мэри.
— Если бы все цветы, звери и птицы начали танцевать, вышло бы так же, как на твоей картинке. И музыка, конечно, была бы громкой.
Дети понимающе переглянулись, и мальчик снова о чем-то надолго задумался.
Около двух пришла сиделка, чтобы одеть Колина для прогулки. Он вновь заставил ее удивиться. Обычно, когда его одевали, он был неподвижен, как манекен. Сейчас же сиделка лишь подавала одежду, а одевался Колин самостоятельно. При этом он вел себя очень вежливо и даже умудрился весело поболтать с сиделкой.
— По-моему, состояние у него сегодня еще улучшилось, — чуть позже шепнула она доктору Крейвену, который явился осмотреть пациента перед прогулкой.
— Он мне даже ни разу не надерзил!
— Я еще зайду ближе к вечеру, — стараясь, чтобы Колин его не услышал, ответил доктор.
— Надо проверить, как подействует на него свежий воздух. Только вам все-таки надо пойти вместе с ним.
— Если вы, сэр, собираетесь предложить это мистеру Колину, я лучше сперва уволюсь, — решительно заявила сиделка.
— Да ведь я не настаиваю, — оробел доктор Крейвен.
— Ладно, пусть будет все как есть. В общем-то Дикену Соуэрби можно доверить даже новорожденного.
Самый крепкий слуга в доме снес Колина на руках по лестнице и усадил в кресло-каталку, возле которого уже стоял наготове Дикен. Потом больного обложили подушками, и в довершение процедуры он был тщательно укутан в плед.
— Вы пока можете быть свободными. Отдыхайте! — заявил Колин слуге и сиделке, дополнив эту краткую речь жестом, которому мог позавидовать любой юный раджа в Индии.
Слуга и сиделка стремительно ретировались и, едва за ними закрылась дверь в дом, громко захохотали. Дикен толкнул каталку, и она плавно покатилась к садам. Мэри шла рядом. Колин откинул голову и любовался голубым небом. Порывы теплого ветра с пустоши несли запахи трав и цветов. Колин шумно вдыхал этот воздух. Вдоволь налюбовавшись небом, он принялся усиленно вертеть головой. Каждый побег, или узорчатый лист на дереве, или птица, пролетевшая мимо, — все было внове для этого затворника, который до сих пор изучал мир по цветным картинкам.
— Возьмите любое дитя, дайте ему с первых лет жизни всеми командовать, и вы получите такого же Колина. Он ведь думает, мы все только и созданы для его указаний.
— Хорошо бы он все-таки слишком рано не помер, — сказал с надеждой главный садовник.
— Глядишь, подрастет и в чем-нибудь разберется.
— Я только одно точно знаю, — сказала, выпроваживая на улицу мистера Роуча, экономка.
— Если эта девчонка из Индии здесь задержится, она уж втолкует Колину, что даже ему нельзя владеть апельсином целиком. Да, да, Мари Леннокс покажет, на какую дольку он вправе рассчитывать.
С этими словами миссис Мэдлок снова ушла в дом. Мистер Роуч медленно брел по саду. Все эти апельсины и дольки не произвели на него впечатления. Но с одним он был совершенно согласен: чем дольше Мэри Леннокс проживет в Мисселтуэйте, тем полезнее будет им всем. И, главное, конечно, Колину.
Тем временем в комнате Колина велись последние приготовления.
— Кажется, со слугами я предусмотрел все, — с беспокойством взглянул на друзей мальчик.
— Неужели я правда увижу сегодня сад?
— Конечно, если только не будешь так волноваться, — ответила Мэри.
— Успокойся и наберись сил. Они тебе на прогулке понадобятся.
Дикен со своими зверями вскоре ушел на улицу, а Мэри продолжала сидеть у Колина. Вроде теперь он чуть-чуть успокоился, только уж очень стал молчалив. За все время, которое оставалось еще до обеда, и пока они ели, он едва произнес несколько фраз.
— О чем ты все время думаешь? — спросила наконец девочка.
— О том, как это в действительности будет выглядеть, — ответил он.
— Что будет выглядеть? Сад? — не поняла Мэри.
— Да нет, весна. Я ведь ее никогда не видел. Выходил-то я очень редко. А даже когда выходил, то так злился, что не замечал ничего.
— Я тоже в Индии всегда на улице злилась, — ответила Мэри.
— Но даже если бы я не злилась, все равно там я такой бы весны не увидела. Я даже представить себе не могла, что такое бывает.
— Представлять-то я представлял, — сказал Колин, воображение которого благодаря книгам с картинками было развито куда больше, чем у кузины.
— Когда ты сказала мне, что весна пришла, я сразу вспомнил одну картинку, которая так и называлась «Весна». Там много-много веселых людей — и взрослых, и таких, как ты или я, и совсем маленьких. Они идут с венками на головах, и в руках у них цветущие ветви. А музыканты играют на волынках и золотых трубах. Поэтому я и попросил тебя сразу открыть окно. Я думал: «Вдруг там действительно играют на трубах?» — Вообще-то ты очень похоже себе представил, — удивилась Мэри.
— Если бы все цветы, звери и птицы начали танцевать, вышло бы так же, как на твоей картинке. И музыка, конечно, была бы громкой.
Дети понимающе переглянулись, и мальчик снова о чем-то надолго задумался.
Около двух пришла сиделка, чтобы одеть Колина для прогулки. Он вновь заставил ее удивиться. Обычно, когда его одевали, он был неподвижен, как манекен. Сейчас же сиделка лишь подавала одежду, а одевался Колин самостоятельно. При этом он вел себя очень вежливо и даже умудрился весело поболтать с сиделкой.
— По-моему, состояние у него сегодня еще улучшилось, — чуть позже шепнула она доктору Крейвену, который явился осмотреть пациента перед прогулкой.
— Он мне даже ни разу не надерзил!
— Я еще зайду ближе к вечеру, — стараясь, чтобы Колин его не услышал, ответил доктор.
— Надо проверить, как подействует на него свежий воздух. Только вам все-таки надо пойти вместе с ним.
— Если вы, сэр, собираетесь предложить это мистеру Колину, я лучше сперва уволюсь, — решительно заявила сиделка.
— Да ведь я не настаиваю, — оробел доктор Крейвен.
— Ладно, пусть будет все как есть. В общем-то Дикену Соуэрби можно доверить даже новорожденного.
Самый крепкий слуга в доме снес Колина на руках по лестнице и усадил в кресло-каталку, возле которого уже стоял наготове Дикен. Потом больного обложили подушками, и в довершение процедуры он был тщательно укутан в плед.
— Вы пока можете быть свободными. Отдыхайте! — заявил Колин слуге и сиделке, дополнив эту краткую речь жестом, которому мог позавидовать любой юный раджа в Индии.
Слуга и сиделка стремительно ретировались и, едва за ними закрылась дверь в дом, громко захохотали. Дикен толкнул каталку, и она плавно покатилась к садам. Мэри шла рядом. Колин откинул голову и любовался голубым небом. Порывы теплого ветра с пустоши несли запахи трав и цветов. Колин шумно вдыхал этот воздух. Вдоволь налюбовавшись небом, он принялся усиленно вертеть головой. Каждый побег, или узорчатый лист на дереве, или птица, пролетевшая мимо, — все было внове для этого затворника, который до сих пор изучал мир по цветным картинкам.
Страница 64 из 91
