Сам Седрик ничего об этом не знал. При нем об этом даже не упоминали. Он знал, что отец его был англичанин, потому что ему сказала об этом мама; но отец умер, когда он был еще совсем маленьким, так что он почти ничего о нем и не помнил — только что он был высокий, с голубыми глазами и длинными усами, и как это было замечательно, когда он носил Седрика на плече по комнате.
Добавить в моё избранное
225 мин, 33 сек 6129
— Он похож на своего отца, — угрюмо отвечал граф.
— Будем надеяться, что поведет он себя достойнее.
И тут же прибавил:
— Что привело вас ко мне сегодня, Мордонт? У кого там стряслась беда?
Начало было не так уж плохо, и все же мистер Мордонт ответил не сразу.
— У Хиггинса, — сказал он наконец, — у Хиггинса, который живет на Крайней ферме. Дела у него плохи. Сам он всю прошлую осень прохворал, а потом дети заболели скарлатиной. Не могу сказать, что он очень хороший хозяин, но ему не повезло, и он не может управиться в срок. Теперь он запаздывает с арендной платой. Невик ему говорит, если сейчас не заплатит, то пусть с фермы уходит, а это для него было бы очень плохо. Жена его больна, он пришел ко мне вчера вечером молить о встрече с вами — чтобы выпросить отсрочку. Он думает, что если вы немного подождете, он сумеет встать на ноги.
— Все они так думают, — произнес граф, мрачно сдвинув брови. Фаунтлерой шагнул вперед. Он стоял между графом и посетителем, внимательно слушая разговор. Хиггинс его очень заинтересовал. Ему хотелось спросить, сколько у Хиггинса детей и тяжело ли проходила у них скарлатина. Он смотрел на мистера Мордонта широко открытыми глазами и с нескрываемым интересом следил за каждым его словом.
— Хиггинс — человек старательный, — добавил священник в поддержку своего ходатайства.
— Но арендатор он плохой, — отвечал граф.
— Невик говорит, что он вечно опаздывает.
— Положение у него сейчас отчаянное, — сказал пастор.
— Он своих детишек и жену очень любит, а если забрать у него ферму, они будут буквально голодать. Он их и так не может кормить как надо. После скарлатины двое детей очень ослабли, и врач прописал им вино и питательную еду, на которую у Хиггинса нет средств.
Тут Фаунтлерой сделал еще один шаг вперед.
— Вот и с Майклом то же самое было, — произнес он. Граф встрепенулся.
— Про тебя-то я и забыл! — воскликнул он.
— Я забыл, что у нас появился филантроп. Кто это Майкл?
И снова у него в глазах заиграло странное оживление.
— Это муж Бриджит, он заболел лихорадкой и не мог ни за квартиру заплатить, ни еды и вина купить. А вы мне дали денег, чтобы ему помочь.
Граф как-то странно нахмурил брови, впрочем, вид у него был совсем не угрюмый.
— Какой из него выйдет помещик, не знаю, — произнес он, взглянув на мистера Мордонта.
— Я Хэвишему сказал, чтобы он мальчику дал, что он захочет, но он, судя по всему, попросил лишь денег, чтобы раздать их нищим.
— Ах, нет, они не нищие, — горячо возразил лорд Фаунтлерой.
— Майкл был превосходный каменщик! Они все работали!
— Да-да, — подхватил граф, — они были не нищие, а превосходные каменщики, чистильщики сапог и торговки яблоками.
Несколько секунд он молча смотрел на мальчика. В голову ему пришла одна мысль, и хоть ее вызвали не самые добрые побуждения, все же мысль эта была недурна.
— Подойди ко мне, — промолвил он наконец. Фаунтлерой приблизился, стараясь не задеть больную ногу графа.
— А что бы ты сделал в этом случае? — спросил граф.
Надо признаться, что мистера Мордонта на миг охватило странное чувство. Он много лет прожил в Доринкорте и принимал дела прихожан близко к сердцу; он знал всех богатых и бедных арендаторов, знал всех крестьян, не только честных и работящих, но и ленивых и нечестных. Он хорошо понимал, что этот мальчик с широко раскрытыми глазами, который стоял возле графа, сунув руки в карманы, получит в будущем огромную власть творить добро и зло. Он понимал также, что из-за прихоти гордого и себялюбивого старика мальчик может получить эту власть сейчас же и что, если он не обладает добротой и великодушием, это может плохо обернуться не только для других, но и для него самого.
— Так что бы ты сделал в таком случае? — повторил граф. Фаунтлерой придвинулся к нему еще ближе и доверчиво положил ему руку на колено.
— Если б я был очень богатый, — сказал он, — и не был бы такой маленький, я бы позволил ему остаться на ферме и послал бы его детям всего, что им надо. Но, конечно, я еще маленький… Он замолчал; однако спустя мгновенье лицо его просветлело.
— Вы ведь все, что угодно, можете сделать, правда? — спросил он.
— Гм, — пробормотал старый граф, глядя на мальчика.
— Ты так полагаешь?
Казалось, впрочем, что вопрос не был ему неприятен.
— Я просто хочу сказать, что вы можете любому дать все, что захотите, — пояснил Фаунтлерой.
— А кто это Невик?
— Это мой управляющий, — отвечал граф, — и некоторые арендаторы не очень-то его любят.
— Вы ему сейчас напишете? — спросил Фаунтлерой.
— Принести вам перо и чернил? Я могу снять со стола игру.
Он, видно, ни минуты не сомневался в том, что граф не позволит Невику привести жестокий план в исполнение.
— Будем надеяться, что поведет он себя достойнее.
И тут же прибавил:
— Что привело вас ко мне сегодня, Мордонт? У кого там стряслась беда?
Начало было не так уж плохо, и все же мистер Мордонт ответил не сразу.
— У Хиггинса, — сказал он наконец, — у Хиггинса, который живет на Крайней ферме. Дела у него плохи. Сам он всю прошлую осень прохворал, а потом дети заболели скарлатиной. Не могу сказать, что он очень хороший хозяин, но ему не повезло, и он не может управиться в срок. Теперь он запаздывает с арендной платой. Невик ему говорит, если сейчас не заплатит, то пусть с фермы уходит, а это для него было бы очень плохо. Жена его больна, он пришел ко мне вчера вечером молить о встрече с вами — чтобы выпросить отсрочку. Он думает, что если вы немного подождете, он сумеет встать на ноги.
— Все они так думают, — произнес граф, мрачно сдвинув брови. Фаунтлерой шагнул вперед. Он стоял между графом и посетителем, внимательно слушая разговор. Хиггинс его очень заинтересовал. Ему хотелось спросить, сколько у Хиггинса детей и тяжело ли проходила у них скарлатина. Он смотрел на мистера Мордонта широко открытыми глазами и с нескрываемым интересом следил за каждым его словом.
— Хиггинс — человек старательный, — добавил священник в поддержку своего ходатайства.
— Но арендатор он плохой, — отвечал граф.
— Невик говорит, что он вечно опаздывает.
— Положение у него сейчас отчаянное, — сказал пастор.
— Он своих детишек и жену очень любит, а если забрать у него ферму, они будут буквально голодать. Он их и так не может кормить как надо. После скарлатины двое детей очень ослабли, и врач прописал им вино и питательную еду, на которую у Хиггинса нет средств.
Тут Фаунтлерой сделал еще один шаг вперед.
— Вот и с Майклом то же самое было, — произнес он. Граф встрепенулся.
— Про тебя-то я и забыл! — воскликнул он.
— Я забыл, что у нас появился филантроп. Кто это Майкл?
И снова у него в глазах заиграло странное оживление.
— Это муж Бриджит, он заболел лихорадкой и не мог ни за квартиру заплатить, ни еды и вина купить. А вы мне дали денег, чтобы ему помочь.
Граф как-то странно нахмурил брови, впрочем, вид у него был совсем не угрюмый.
— Какой из него выйдет помещик, не знаю, — произнес он, взглянув на мистера Мордонта.
— Я Хэвишему сказал, чтобы он мальчику дал, что он захочет, но он, судя по всему, попросил лишь денег, чтобы раздать их нищим.
— Ах, нет, они не нищие, — горячо возразил лорд Фаунтлерой.
— Майкл был превосходный каменщик! Они все работали!
— Да-да, — подхватил граф, — они были не нищие, а превосходные каменщики, чистильщики сапог и торговки яблоками.
Несколько секунд он молча смотрел на мальчика. В голову ему пришла одна мысль, и хоть ее вызвали не самые добрые побуждения, все же мысль эта была недурна.
— Подойди ко мне, — промолвил он наконец. Фаунтлерой приблизился, стараясь не задеть больную ногу графа.
— А что бы ты сделал в этом случае? — спросил граф.
Надо признаться, что мистера Мордонта на миг охватило странное чувство. Он много лет прожил в Доринкорте и принимал дела прихожан близко к сердцу; он знал всех богатых и бедных арендаторов, знал всех крестьян, не только честных и работящих, но и ленивых и нечестных. Он хорошо понимал, что этот мальчик с широко раскрытыми глазами, который стоял возле графа, сунув руки в карманы, получит в будущем огромную власть творить добро и зло. Он понимал также, что из-за прихоти гордого и себялюбивого старика мальчик может получить эту власть сейчас же и что, если он не обладает добротой и великодушием, это может плохо обернуться не только для других, но и для него самого.
— Так что бы ты сделал в таком случае? — повторил граф. Фаунтлерой придвинулся к нему еще ближе и доверчиво положил ему руку на колено.
— Если б я был очень богатый, — сказал он, — и не был бы такой маленький, я бы позволил ему остаться на ферме и послал бы его детям всего, что им надо. Но, конечно, я еще маленький… Он замолчал; однако спустя мгновенье лицо его просветлело.
— Вы ведь все, что угодно, можете сделать, правда? — спросил он.
— Гм, — пробормотал старый граф, глядя на мальчика.
— Ты так полагаешь?
Казалось, впрочем, что вопрос не был ему неприятен.
— Я просто хочу сказать, что вы можете любому дать все, что захотите, — пояснил Фаунтлерой.
— А кто это Невик?
— Это мой управляющий, — отвечал граф, — и некоторые арендаторы не очень-то его любят.
— Вы ему сейчас напишете? — спросил Фаунтлерой.
— Принести вам перо и чернил? Я могу снять со стола игру.
Он, видно, ни минуты не сомневался в том, что граф не позволит Невику привести жестокий план в исполнение.
Страница 30 из 60
